Жан Рэ – Проклятие древних жилищ (страница 38)

Та-Хиак поднял руку, скрюченную в виде когтя:

— Все хотели вас освободить, мой мальчик: Минвуд, потому что его терзали угрызения совести, ваш отец, потому что он хотел использовать вас в своих воровских делах, даже я, потому что хотел следить за вашими делами и поступками, которые могли меня вывести на след Священного Камня. И это я помог вам избежать тюрьмы.

— Я знал это, — прошептал Билл, — но промолчал.

Та-Хиак кивнул, подтверждая слова Билла.

— Почему, — дрогнувшим голосом воскликнул Билл, — Та-Хиак не убил нас всех?

Инка долгое время молчал, уставившись на Билла, потом наставительным тоном сказал:

— Я не мог этого сделать. Не забывайте, что во всех вас течет моя кровь! Да, кровь древних инков течет в ваших жилах, и никто из нашего народа, даже я, не имеет права лишать вас жизни.

— Жалко Маггербрука, что в его жилах не было ни капельки вашей крови, — усмехнулся Джерри Смит, — но в данный момент, Та-Хиак, вы не можете убивать своим отвратительным и мрачным методом. Вы потеряли свою собачью голову!

Та-Хиак сохранил невозмутимость.

— Я не знаю, кем стою перед вами, убийцей или мстителем, — бросил он, — но по-прежнему занимаю положение сюзерена нашего народа. И как ни низко вы пали, я требую возврата «Горной Луны», драгоценного камня, который был похищен из храма одним из моих племянников.

Питер осторожно подошел к инке.

— Мой отец украл камень, Та-Хиак, — торжественно объявил он, — я его вам верну.

В страшных глазах вновь появилось выражение признательности. Он кивнул головой, принимая обещание Питера.

Питер говорил с самоуверенностью, но он увидел свет в этом деле. Он повернулся к Биллу и протянул ему обе руки:

— Теперь я знаю ваш секрет, Билл, знаю, почему вы не можете обрести мира и покоя: ВЫ ОТКАЗЫВАЕТЕСЬ СТАТЬ ВОРОМ, КАК…

— Ваш отец! Говорите же, — воскликнул Джерри Смит.

— Да, — прервал его Врен, — я тоже не хочу прослыть вором, а потому Та-Хиак получит свой Священный Камень!

— Идите! — сказал инка.

И Питер ушел. Куда? Мысли у него были еще смутными, но ум работал на полную мощь. Покинув дом, он наклонился над кучей камней, дрожащей рукой извлек зонтик, потом поспешил по гравийной тропе к портовому кварталу, где вскоре оказался. И почти тут же радостно вскрикнул, услышав вдали шарманку. Через несколько минут из таверны вышел Уошер. Питер буквально бросился ему на шею.

— Уошер, — поспешно сказал он, — нам надо поторопиться.

— Хм, хм, — кашлянул полицейский.

— Мы действуем каждый в своих интересах, — сказал Питер, — я вас не упрекаю. Вы можете мне помочь. Я знаю, кого или что вы ищете в этом квартале.

— Так скажите, — проворчал Уошер.

— Сэма Кракки!

Уошер был ошарашен.

— Вернемся домой, — предложил Питер.

Уошер немедленно согласился. Крохотный домик Сола Хивена был погружен в темноту. Уошер открыл дверь и внезапно застыл.

— Вы ничего не слышите, милорд? — прошептал он.

— Да, я слышу чьи-то жалобы.

— На помощь… грабят… убивают! — слышался приглушенный хриплый голос.

Они взлетели вверх по лестнице. Дверь спальни Сола Хивена была открыта. На камине горела небольшая свеча. Мебель была опрокинута. В слабом свете свечи они увидели темную лужу на паркете.

— Сол… Сол Хивен! — в ужасе закричал Питер.

— На помощь, — послышался слабый голос, — меня убили… он хотел меня ограбить…

Старьевщик агонизировал в углу комнаты. Уошер склонился над ним и недоуменно пробормотал:

— Удар ножом в сердце. Боюсь, бедняга долго не протянет! Что хотели у вас украсть, старина… конечно, ваши деньги!

Сол Хивен с трудом покачал головой:

— Денег у меня нет, но… но он его не нашел… хорошая шутка… теперь я могу умереть… я честный человек!

Его голова упала на грудь, и он перестал двигаться.

— Взял вечный отпуск, — пробурчал Уошер. — Кто мог совершить это преступление?

— Я, если это имеет какое-либо значение для вас, — раздался саркастический голос. — Оба руки вверх, или всажу вам в головы по пуле.

— Мистер Меллсоп! — вскричал Питер.

— Сэм Кракки! — взревел Уошер.

— Вы оба правы, — хихикнул карлик-толстяк, — я могу вас прикончить, но не люблю излишнего шума. Успокойтесь и тогда сохраните жизни. Вы в любом случае не сможете меня схватить.

Он быстро вынул револьвер из кармана Уошера, потом дико расхохотался:

— Силы ада… на дворе настоящий ливень, и лорд Минвуд принес зонтик. Лучше не придумать… Ничего другого я у вас не возьму, милорд!

Он вырвал странный предмет из рук юного лорда и исчез, словно был соткан из тумана и дыма.

— Ура! — вдруг закричал Питер.

— С ума сошли! — завопил Уошер.

— Нет… нет, вспомните, как был счастлив бедняга Сол Хивен, что Кракки, его убийца, НЕ НАШЕЛ! Потом возникает бандит и завладевает моим зонтиком. На охоту, Уошер!

— На охоту?

— За зонтиком, который Сол Хивен долгие годы хранил для таинственной персоны… Хивен был честным человеком! Здесь должен быть зонтик, похожий на тот, с которым я пришел.

— Ничего не понимаю, — пролепетал Уошер, — мне нужен Кракки.

— Им займется кто-то другой, — серьезным тоном сказал Питер, — но не будет мудрым в данный момент находиться рядом с этим убийцей. На охоту, как я сказал….

— Эй… — крикнул Уошер, — слава богу… Сол Хивен не умер, он шевелится!

Старик открыл глаза.

— В прихожей висит старый военный мундир… — прошептал он, — там вы его и найдете…

Он опять потерял сознание.

— Идите за зонтиком, милорд. Я займусь бедным стариком, быть может, его удастся спасти.

Питер бросился в прихожую и схватил чехол… по полу покатился длинный предмет. Это был зонтик. Точная копия зонтика, который Сэм Меллсоп вырвал из рук Питера. Молодой человек внимательно осмотрел предмет и понял, что бульдожья голова была на самом деле ужасной головой с искаженными чертами.

— Та-Хиак… Бог инков, — пробормотал он. Дрожащей рукой он открутил голову: из гнезда в ручке брызнул яркий зеленый свет. — «Горная Луна»! — всхлипнул Питер.

И в то же мгновение раздался нечеловеческий вопль.

— Он доносится из дома напротив! — крикнул Уошер. — Надо глянуть.

Питер удержал его:

— Не делайте этого… Сэм Кракки, или Меллсоп, не важно, какое у него имя, получил заслуженный подарок судьбы. Не знаю, каким способом, но в любом случае смерть его ужасна.

— Я войду первым, — приказал Та-Хиак, когда они подошли к домику. — Пусть никто не шевелит даже мизинцем, пока я не разрешу.