Жан Рэ – Проклятие древних жилищ (страница 32)

В зале не было никого постороннего. Мистер Перримангл стоял столбом, его загорелое лицо посерело.

— Что… что у вас происходит, милорд? — дрожащим голосом спросил он.

Ответом был отчаянный всхлип Питера.

— Откуда мне знать? Знай я, это бы положило конец тоске и беспорядку, которые стали моей повседневностью за последнее время.

Священник дрожал, как рогоз под ветром.

— Милорд… молодой человек. Это ужасающе. Уходите. Заклинаю вас, покиньте этот дом. Однако… — Он явно колебался и задумчиво оглядывался. — Я хочу попробовать одну вещь, — прошептал он, — быть может, заплачу за это своей жизнью, но почему бы и нет? Бог располагает…

— Что вы хотите попробовать, пастор? — пролепетал Питер.

— Тсс! Молчите… и не спрашивайте меня ни о чем!

Он осторожно подошел к большой двери и наполовину открыл ее. Коридор за дверью был едва освещен свечой в венецианском канделябре.

После короткого размышления пастор громким и певучим голосом принялся кого-то увещевать на иностранном языке, ни одного слова из которого Питер не понял. Юный лорд видел, как дрожат его губы, лицо еще более посерело. После последнего отчаянного и, похоже, бесполезного призыва, священник замолчал и прислушался.

Никакого ответа сразу не последовало, не раздалось никакого шума, потом послышался издевательский смешок, похожий на стон животного.

— Кто бродит в моем доме?! — с ужасом воскликнул юный лорд.

Мистер Перримангл закрыл дверь и почти в полном изнеможении рухнул в кресло.

— Как такое возможно, — простонал он, — здесь, в Лондоне… Да, одному Богу известно все!

Лорд Минвуд умоляюще протянул к нему руки, но священник отрицательно покачал головой:

— Нет, нет, я не хочу ничего знать об этом деле, милорд. Я сделал для вас все возможное, и это уже слишком. Вспомните о сердечном приступе сэра Маггербрука.

Питер, пытавшийся выглядеть мужественным и неуступчивым, был все же подростком. Он разразился нервными рыданиями. Священник с состраданием погладил своей костистой рукой светлые волосы молодого человека.

— Какое тяжкое испытание, — пробормотал он, — вы, такой молодой и неопытный, должны в одиночку противостоять самому ужасному исчадию, которое ад выплюнул на нашу землю… — Вдруг он вскочил, его глаза бешено вращались. — Вон отсюда… Уходите! — завопил он. — Вы ничего не ощущаете? Это смерть!

Да, Питер чувствовал этот запах: сладковатый аромат мускуса окутывал их, но было непонятно, откуда он взялся. Но мистер Перримангл уже схватил его за руку и увлек за собой к маленькой угловой двери. Он добрался до служебной лестницы, таща Питера за собой, прыгая через четыре ступеньки, взлетел на верхние этажи. Перед ними был узкий коридор, ведущий в комнаты, где ранее размещались слуги, а теперь стояли пустыми. Мистер Перримангл втолкнул Питера в одну из нежилых комнат и тщательно затворил дверь.

— Здесь мы на мгновение можем чувствовать себя в безопасности, — сказал он. — Нет, нет, ни о чем не расспрашивайте, — решительно продолжил он, — я слишком глубоко залез в это ужасающее дело.

Через крохотное окошечко сочился сумеречный свет. Питер едва различал в полумраке силуэт священника.

— Вам надо уходить, молодой человек, — прошептал пастор, — если не хотите получить на чело печать смерти. Я тоже должен исчезнуть… но я не совсем вас покину. Быть может, я кое-что еще смогу сделать для вас.

Он поднял створку окна.

— Куда вы отправитесь? — спросил Питер.

— Пока нам надо выбраться отсюда. Мы двинемся по водостокам до какой-нибудь пожарной лестницы, чтобы спуститься.

— Куда вы отправитесь? — вновь спросил Питер.

— Искать девочку, которая была на кладбище. Разве вы не поняли, о ком идет речь? Это был не кто иной, как Билл Фридей!

— Позвольте вас сопровождать, — умоляюще попросил Питер.

— Нет, молодой человек, наши пути здесь расходятся. Поймите, я тоже могу быть держателем секрета, который мне не принадлежит. Когда я переговорю с Биллом Фридеем, тогда, быть может, я смогу заговорить.

Он помог Питеру вылезти из окошка. В мокрых туманных сумерках они осторожно пробрались по крышам. Найдя пожарную лестницу, они живыми и невредимыми спустились на улицу.

— До свиданья, милорд… Да хранит вас Господь!

Питер Врен мгновение был в нерешительности, потом пересек улицу и обрадовался, увидев вынырнувшее из тумана такси. Через четверть часа он оказался в кабинете инспектора Морисса в Скотленд-Ярде.

— Позвоните Уолкеру и выясните, что происходит у вас в доме.

Ничего необычного не произошло, но приглушенный смех и крики так перепугали слуг, что они некоторое время не высовывали носа из своих комнат.

— Тем лучше, — проворчал Морисс, — по крайней мере, они избежали печальной участи. Скажите им, что ненадолго уезжаете в путешествие, чтобы они за вас не беспокоились.

— Вы серьезно?

Морисс извлек из шкафа толстый том и быстро принялся его листать.

— Вот, — сказал он. — Доктор Перримангл, бывший миссионер в Африке и Южной Америке, долгое время жил в Бразилии и Перу. Очень умен. Эрудит и часто вступал в конфликт с церковной иерархией из-за нарушения дисциплины и неповиновение. Он в основном занимается брошенными детьми и написал несколько книг на эту тему. Дьявол, это ведет к гигантским осложнениям. — Морисс смотрел на толстый том, откуда выудил сведения. — Знаете, что здесь написано, милорд? «Написал книги о воспитании детей под псевдонимом Преттикот»!

— Преттикот! — вскричал Питер. — Под этим вымышленным именем я познакомился с Джерри Смитом, или Блекфудом.

Морисс словно прирос к полу.

— Речь может идти о новой метаморфозе этого выдумщика Блекфуда? — спросил юный лорд.

— От этого типа можно ожидать любой выходки, — смиренно ответил он.

— Силуэт действительно напоминает Джерри Смита, — задумчиво протянул Питер, подняв глаза, — но он не такой сильный…

— Не ломайте голову по этому поводу, — сказал Морисс, — в любом случае, я уверен, что завтра мы найдем храм Перримангла закрытым. Но он дал нам хороший совет: нам надо, не теряя времени, найти Билла Фридея.

— Хаундсдич! — прошептал лорд Минвуд.

Морисс глянул на него и, похоже, заколебался.

— Вам хватит мужества рискнуть жизнью в этом нищенском квартале? — спросил он. — Уверен, что вы лучше разберетесь со всем без моего личного участия. Может, это слишком рискованно… но… подождите!

Он нажал кнопку звонка и вызвал сержанта Уошера.

Беседа продлилась несколько минут. После завершения разговора они пожали друг другу руки.

— Начинаем крупную игру, — с легким волнением заявил Морисс. — Удачи, милорд. Добавлю к словам мистера Перримангла: да хранит вас Господь! Теперь идите за Уошером в гардероб.

Гардероб Скотленд-Ярда вызвал бы зависть любого поставщика костюмов и париков в театры Друри-Лейн. Это была бесконечная анфилада залов, похожих на лавчонки старьевщиков, а также на дом моды изысканной одежды. Дежурный внимательно выслушал пожелания Уошера и дал знак следовать за ним.

Пока они рылись в кучах старого тряпья, их окликнул парень-парикмахер.

— Уоппинг, Уайтчапель? — спросил он.

— Нет, Хаундсдич, — ответил Уошер.

— Хм, торговец-разносчик вам не подойдет. В Хаундсдиче никто ничего никогда не покупает, — задумчиво протянул парикмахер. — Вы умеете петь, молодой человек? — обратился он к Питеру.

— Умею, и неплохо!

— Хорошо. Если будете петь песенки, сойдет. Уошер наделает много шума с аккордеоном или волынкой.

Через час закрытый автомобиль проехал по Прибрежному бульвару и двинулся вдоль реки до Хаундсдича. Остановился в безлюдном месте. Из него вылезли две отвратительные фигуры и исчезли в густом тумане.

— Понятно, не так ли? — прошептал Уошер, который тащил на плече грязную шарманку, а в руках лорда Минвуда был еще более замызганный аккордеон. — Я ваш «дадди», можете называть меня стариком и крыть, как попало, если я ударю вас. Вас зовут Питеркин. Вы мой единственный сын и бежали из исправительного дома Бигмор. Постарайтесь выражаться как можно вульгарнее, если вам придется говорить.

Грязная улица, где из таверн струился кроваво-красный свет, отражавшийся в лужах, вывела их в самое сердце Хаундсдича, квартала вечной преступности и бездонной нищеты в городе Лондоне.

Глава пятая

Дом напротив

За неделю Питер понемногу узнал все нравы и обычаи, а также делишки маленького местного уголовного мира, но в своем расследовании не продвинулся ни на шаг. Он тщетно искал Билла Фридея, Блекфуда или мистера Перримангла. Но встречал лишь угрюмые лица и изможденные тела. Каждый встреченный бродяга походил на предыдущего.

На одной из улочек, ведущей к отвратительной Ферри-род, два музыканта сняли у старьевщика преклонного возраста довольно приличную комнату. Старьевщик жил одиноко, но был общителен. Звали его Соломон Хивен. Он обрадовался новым жильцам, которые заплатили за две недели вперед.

Однажды утром Питер проснулся и увидел, что Уошер осторожно выглядывает на улицу, слегка раздвинув занавески.

— Что вас заинтересовало? — спросил он вполголоса.