Жан Рэ – Мой друг, покойник (страница 34)
Солдатиков заменили игроки, которые находились на зеленом поле и играли в гольф.
— Начинаем, — сказал доктор и поднял молоточек.
Он ощупал мой череп указательным пальцем, нашел какую-то точку и нанес легкий удар.
Я тут же сказал:
— Хочу очень хорошо играть в гольф.
Сеанс продолжался долго. Удары молоточка, хотя и легкие, стали причинять боль; мой голос, повторявший одну и ту же фразу, сел и стал глуше. Неприятное оцепенение охватило меня, как вдруг я издал крик:
— Они… играют!
Фигурки действительно ожили. Клюшки поднимались и опускались, мячики взлетали, кэдди послушно следовали за игроками. Джонс отложил в сторону свой молоточек.
— Прекрасный тест. Вы — удивительный пациент. Отправляйтесь в четверг в Криклвуд и ничего не бойтесь.
Криклвуд! Именно в этом клубе в будущий четверг должна была состояться важная игра между Пертви и Джесси Кавендиш! Прощаясь со мной на пороге дома, доктор Джонс со смехом сказал:
— Не забудьте о параде деревянных солдатиков!
Над полем Криклвуда пронесся вздох удивления. Я добился отличного показателя — 70 очков на восемнадцати лунках, пока Сервен, чемпион Карнавона, с трудом выковыривал свой мячик из одного из многочисленных банкеров.
Моя память бессознательно регистрировала восклицания:
— Какой удивительный прогресс!
— Ни одного драйва менее двухсот ярдов.
— Скорее двести пятьдесят!
— Какой свинг! Какой заключительный удар!
— Кто его так натренировал?
— Он издевался над нами целых два года, вот это скрытность!
Словно в тумане я увидел, что Пертви смотрит на меня безумными глазами Фомы Неверующего, который присутствует на неоспоримом чуде.
Голова у меня раскалывалась. Я чувствовал все усиливающиеся удары молоточка доктора Джонса — мой череп звенел, как пустой бочонок.
И тут ко мне подошла Джесси, порозовевшая от удовольствия и переполнявших ее чувств.
— О, Джо, как я могла не замечать вас до сегодняшнего дня!
Я простонал:
— Голова… Голова… У меня так болит голова…
— Вот аспирин…
Странно, голос ее изменился, когда она произносила эти слова и…
— Вот аспирин, и вы должны оставаться в постели. Поле, Пертви и Джесси исчезли, замолкли и хвалебные голоса. В привычной обстановке моей спальни медленно передвигался Уолкер, мой лакей. Он наполнил стакан воды и протянул мне таблетку аспирина.
Я по-прежнему стонал:
— Голова… Голова!.. В ней все стучит… Прямо, как молоток…
— Еще бы, — заговорил лакей, — хозяин был неправ, оставаясь несколько часов в захудалой таверне Бермондси и накачиваясь плохим виски. Вам следует пить только те марки, к которым вы привыкли.
Он на цыпочках удалился, но я расслышал из-за закрытой двери, как он сказал служанке Фанни:
— Ну и мысль так накушаться? И все это ради девицы, которая не красивей прочих, но зато хорошо играет в гольф! Бедняга! Он только что кричал про деревянных солдатиков, будто впал в детство!
Препятствия полковника Миджетта
Миджетт никогда не был полковником, как впрочем, и покойный Коди, он же Буффало Билл. Это военное звание принесло ему несколько лет пребывания в Огайо. Для Соединенных Штатов этого вполне достаточно. Но с нашей историей все это никак не связано. Главное в том, что он был посредственным игроком в гольф, хотя и страстным поклонником этой благородной шотландской игры.
Он был большим женоненавистником, чем все святые вместе взятые, но своим клюшкам присваивал женские имена.
В гольф-клубе Дэмфри до сих пор хранятся его Айрон-Мегги и Брасси-Дейзи. Клуб, членом которого он состоял, носил имя своего основателя Тэвиша, но большой известностью не пользовался.
Однако бар его славился во всем Соединенном Королевстве. Там подавалось оркнейское виски, которое стареет в бочонках из желтой глины, где плавают кусочки дерева, а потому оно оставляет далеко позади знаменитые хлебные водки и бурбоны.
Без оркнейского полковник Миджетт был бы невыносим для игроков, выходящих на поле клуба Тэвиша, но, благодаря ему, стал почти богом клуба.
Поле Тэвиш-клуба было скучной местностью с девятью лунками, следующими одна за другой по прямой линии и разделенными легкими препятствиями. На памяти игроков, Миджетту ни разу не удалось загнать мячик даже в четвертую лунку, а кэдди не опасались говорить вслух:
— Полковник играет в гольф, как семга, но плавает не столь быстро.
Но настоящее знакомство с полковником Миджеттом начиналось после партии, когда он выпивал второй стакан в баре Тэвиш-клуба.
Человек крепкого сложения, солидный выпивоха, никогда не выпьет пятой порции, если не хочет оказаться под столом и провести ночь в сладком отрешении чувств. После четвертого многие принимали Лондонскую башню за трансатлантический лайнер, а бармену обещали орден Подвязки.
Это весьма огорчало полковника Миджетта, ибо в этот момент подвыпившие игроки переставали интересоваться полями, лунками, клюшками, препятствиями, как впрочем, и спутниками Марса. Для него же благородная игра одевалась в ореол небесной славы.
Он с печалью давал знак бармену и набирал свою норму — десять порций. После этого перед ним распахивались врата неизвестного измерения.
Миджетт приступал к произнесению речей перед членами Тэвиш-гольф-клуба, разум которых уже расплавился от огненного напитка. У него горели глаза, жесты становились властными, как у победителя.
— Если вы воспринимаете понятие абстрактного, символа, личности, то скажете — гольф суть Миджетт, а Миджетт суть гольф. Англичане выбрали своими символами единорога и льва, французы — петуха; будет справедливым, если гольфисты возьмут в качестве символа Миджетта.
Гордыня?.. Тщеславие?.. Нет… Я знаю, чего я стою, как игрок в гольф.
Где тот судья, что хоть раз наказал меня штрафом? Такой пока не родился, и я не уверен, что ему суждено родиться.
Кто осмелится обвинить мои мячики в том, что они выделывают коленца во время игры, попадая на препятствия или ударяясь о флажок?
Кому неведомы мои триумфы на полях? Только не осыпайте меня цветами, я патологически не переношу восхвалений. Но позвольте напомнить вам о своих подвигах.
— Кто победил Вика в Оксфорде? Миджетт! Фримантла в Кэмбридже? Миджетт! Десмонда в Криклвуде? Миджетт! Мак Наба в Инвернессе? Миджетт, Миджетт и еще раз Миджетт!
Кто заявил, что даже Бог не осмелился бы поставить против Миджетта архангела? Слово святотатственно, но сама истина. И перефразируя известную пословицу, скажу, что Небо с благосклонностью взирает на триумфы Миджетта! Обычно, подобные панегирики сопровождались долгим молчанием, а Миджетт собирался с силами перед новой двойной порцией оркнейского.
И выпив ее, с гневом обрушивался на препятствия.
— Препятствия вроде ваших канавок, песочных замков, крохотных кустиков чертополоха? Почему бы не посадить там одуванчики? Мне нужны рвы, отроги скал, болота, ревущие потоки. Выслушайте, ничтожества, и вы узнаете, чем я заменил ваши липовые препятствия, когда играл в гольф в Индии, на бескрайних полях лахорского магараджи.
Он еще никогда не рассказывал этой истории, родившейся в золотых парах виски. Но однажды вечером он преподнес ее членам Тэвиш-клуба после того, как бармен налил ему двенадцатую порцию.
— …Препятствия были там самыми что ни на есть настоящими — каналы с берегами из сыпучих песков, с зарослями ужасно колючих растений.
И все же в один прекрасный день я счел, что они недостойны моей игры, и уговорил магараджу поперчить их по собственному вкусу.
Я выпустил на поле четырех тигров. Я сделал восемнадцать лунок за рекордное время под палящим полуденным солнцем, а двух тигров, заснувших в зарослях тамариска, мне пришлось будить ударами клюшки.
Надо было найти что-нибудь резвее этих лентяев, и это мне удалось. Я заменил тигров змеями — серебристыми питонами, кобрами, рогатыми гадюками, и все они были одна опасней другой.
Какая партия, друзья! Малейшая тень служила убежищем этих чудовищ. Мячик в любое мгновение мог поднять отвратительную плоскую голову с раздвоенным языком.
Я не хвастун, но когда эта партия закончилась как всегда моей победой, почувствовал себя великим.
Миджетт никогда не бывал в Индии, но все же не стоило называть его лжецом.
Лжет ли путешественник в пустыне, когда описывает мираж? А бродяга или невежда, отрицающий колдовство виски!
На следующий день после этого вечера Миджетт вышел на поле Тэвиш-клуба и, играя в адском темпе, первым пришел к последней лунке.