Жан Рэ – Мой друг, покойник (страница 28)

И про себя подумал: «Она сегодня в форме. Чем же ей сегодня насолил Фринтон?» Майк Фринтон, элегантный красавец-гольфист, открыто ухаживал за Мэйзи Даунер, и это ей, похоже, нравилось. Словно прочтя его мысли, она сказала:

— Я разозлилась на Майка за то, что он не встал на вашу сторону, когда вы так твердо заявили, что Хей не поедет на Сифелл.

— Благодарю вас, мисс Даунер, — холодно ответил Ридинг, — но мне это, напротив, нравится. Поддержи он меня, это было лицемерием с его стороны — он ненавидит Хея и радовался бы его поражению.

— Хея ненавидят все, — пробормотала девушка.

— Поскольку он — личность, а Сэндз вместо истинных гольфистов стал прибежищем фанфаронов, снобов и краснобаев.

— Но вы не фанфарон, не сноб и не краснобай, — возразила она.

— Увы, я не играю в гольф, — горько ответил полковник.

…С войны он вернулся на протезе и с простреленным легким, иногда его подводило и сердце.

Мэйзи Даунер мечтательно добавила:

— Кубок Принца Уэлльского… Чемпионат Шропшира… Кубок Дальтона… Кубок Миллэнд Роя…

— Прошу вас, — проворчал Ридинг. — Это старые победы, они растаяли, как и прошлое.

— Почему вы так любите Хея? — вдруг спросила она.

— Мы вместе воевали, — просто ответил он. — Он был хорошим солдатом, и стал столь же хорошим гольфистом.

— Майк Фринтон тоже принимал участие в войне, — вскинулась она.

— В интендантстве. А Госкетт служил родине, поставляя армии картонные ботинки. Стоун же держал в тылу столовую. Стоит ли говорить о других?

— Спасибо… Хватит…

Они миновали Числехарст и Сандридж и въехали в Лондон через Левисхэм.

— Где вас высадить, мисс Даунер? — спросил Ридинг. Она назвала улицу неподалеку от Кенсингтон-парка, и остальную часть путешествия они проделали молча.

Когда Мэйзи вышла из машины, Ридинг развернул бентли и вернулся в Бермондси — ему хотелось встретиться с Джильбертом Хеем.

— Неужели вам так нужен этот проклятый Кубок Сифелла? — с привычной прямотой спросил Ридинг.

Хей медленно кивнул, но не ответил. Ридинг внимательно посмотрел на него: ему казалось, что впервые он заметил серебряные пряди на висках друга и глубокие морщины на его лбу.

— Отвечайте, майор, — кисло улыбнулся Ридинг.

— Полковник, вы можете отправить меня под арест, — с такой же кислой улыбкой ответил Хей, — ибо я отказываюсь подчиниться вашему приказу.

Он встал и прислонился к камину, но острый взгляд Ридинга уже заметил то, что хотел видеть, — Хей пытался спрятать за спиной фотографию, стоящую на мраморной полке.

— Мэйзи Даунер, — сказал Ридинг. — Я только что с нею расстался.

— Да будет так, — пробормотал Джильберт, — вы увидели… Теперь я могу вам ответить. Я не поеду на Сифелл.

— Ах, вот как!

Хей, молча, протянул другу телеграмму: «Кубок Сифелл разыгрывается в 36 лунок».

— Сегодня вечером я уже видел эту мерзость, — воскликнул Ридинг.

— Итак, я не еду, — повторил Хей.

— Именно это я заявил в клубе, но Госкетт сказал, что вы поедете. Вы знаете, что это означает?

— Да… Правила Блю Сэндз разработаны в героические времена и категоричны в этом плане. Я буду исключен из клуба.

— И Госкетт запретит вам появляться на любом поле.

— Знаю…

Джильберт Хей помолчал, потом тихо спросил:

— Что вы думаете о мисс Даунер?

— Эээ… Она красива и хорошо играет в гольф. Немного флиртует с Фринтоном, но я уже спрашивал себя, зачем она появилась в Блю Сэндз?

— Ответ прост, — с трудом выговорил Хей. — Мисс Даунер — посланница Торпа, Гилхриста, Мейзона…

Ридинг с трудом удержался от выражения удивления.

— Это гипотеза?

— Нет, истина. Мне сообщил ее Крофтс.

— Торп энд компани, — проворчал Ридинг. — Вероятные победители Сифелла и его 36 лунок.

— Этот триумвират состоит в Найрока-клуб, который соседствует с Блю Сэндз. Вам ясно?

— Не очень.

— Их поле в ужасном состоянии, а касса пуста, как выеденная устрица. Найрока — вампир, который хочет проглотить Сэндз.

— Как бы ему не подавиться этим куском, — усмехнулся Ридинг.

— Вовсе нет… Мисс Даунер явилась, чтобы выйти замуж за Баттинга, и она добьется своего.

— Хей! — воскликнул Ридинг, — вы любите эту… авантюристку?!

— Увы!

Бентли во второй раз остановился в Кенсингтоне. Мэйзи Даунер молча выслушала Ридинга.

— Все это правда, — сказала она.

— Полагаю, — холодно сказал бывший офицер, — вам это все равно, но заявляю, что презираю вас, как самую поганую вещь на земле…

Она не ответила, но протянула ему телеграфный бланк.

— Если вы нашли меня одетой, полковник Ридинг, то только потому, что я собиралась отнести это в соседнее телеграфное отделение.

«Разыгрывать Кубок в 72 лунки», — прочел он.

— Но в этом случае… — пробормотал он.

— Джильберт Хей будет играть и останется в Блю Сэндз…

— Хорошо… А если вы выйдете замуж за молодого Баттинга?..

— Не стоит продолжать! Вы некогда сказали, полковник Ридинг, что гольфистка — это женщина, у которой вместо сердца «дэнлоп 65». Вы подметили верно… Но такая замена во мне не произошла. Надеюсь, теперь вы понимаете…

— Вы хотите сказать, чтобы я отвез вас к Джильберту? — воскликнул Ридинг. Глаза его сверкали.

— Только этого и хочу, негодный вы человек!

В окне Джильберта еще горел свет, но Ридинг стучал напрасно, дверь осталась закрытой.

Потеряв терпение, он ударом плеча высадил дверь. Хей сидел у стола, одна его рука лежала на фотографии Мэйзи Даунер, а вторая… В воздухе плавал сладковатый запах пороха. Мэйзи и Ридинг опоздали.

«Гольфист» Мабюза

Содержимое небольшого пакета, которое вручил мне почтальон, не очень удивило меня: ключ и карточка из бристоля со следующими словами: