Жан Рэ – Черные сказки про гольф (страница 6)
— Ничего, — пробормотал Фенн, в голосе его чувствовалось облегчение.
— Быть может, он плохо ориентирован, — заметил доктор Басе.
— Возможно, — согласился Фенн. — Северный магнитный полюс иногда влияет на опыт. Протяните левую руку, Гарри… в этом направлении и…
Басс вдруг воскликнул:.— Вот это да!
Я бросил взгляд на циферблат, к которому были прикованы его глаза — стрелка колебалась и поднималась к верхней цифре.
— Смотрите на лампочку! — завопил Фенн.
Второй циферблат налился слабым красным светом.
— Не остается никаких сомнений, — пробормотал Басе, глядя на меня, как на редкое животное.
— Ну и ну! Дорогуша… — едва вымолвил старик Фенн.
— Что это значит? — спросил я.
— Дружок… вы радиоактивны, — ответил старец.
— Быть может, он лечился с помощью радия? — предположил Басе.
— Я даже не пользовался йодом! — со смехом возразил я.
— Вы будете опасным элементом в соседстве с атомной бомбой, Гарри, — прервал меня Фенн. — Но мы еще не дошли до этого. Оставайтесь на обед, и мы побеседуем.
— Я объясняю тайну, а тайна безусловно есть, ибо в присутствии Бутсу вас охватывают странные ощущения, следующим образом, — начал старый ученый. — Вы заряжены некой природной энергией, у которой много общего с радиоактивностью. Но не считайте себя богом, ибо сегодня биологами доказано, что многие так называемые низшие существа также обладают ею.
Бутсу — позвольте мне такое сравнение — играет роль анода там, где вы служите катодом, а вернее он — реципиент. Он принимает, скорее всего не подозревая об этом, волны, которые вы излучаете и пользуется этим.
— Чтобы обыграть меня в гольф или поставить в столь унизительное положение, что я становлюсь посмешищем, — воскликнул я.
— Можно объяснить и так, но не спешите его обвинять. То, что действует в нем не относится ни к его личности, ни к его воле, здесь проявляется подсознание.
— Как это может быть?
Фенн огорченно махнул рукой.
— Если бы мы знали, как работает подсознание, мы были бы богами. Я могу только предположить, что в гольфе Бутсу, известный мазила, берет взаймы ваше знание игрока высокого класса…
— Иначе говоря, кража личности? — возмутился я.
— Есть психиатры, которые осмеливаются говорить о краже душ, — прошептал Фенн, — но я не стал бы заходить столь далеко. На поле Бутсу становится Гарри Стивеном, а Гарри Стивен — Бутсу, и это скорее обмен, а не кража. Однако, надеюсь, что этот ментальный вампиризм ограничится клюшками, мячиками и лунками.
Когда я покидал Фенна, он, стоя на пороге дома, медленно сказал:
— Вспомните о нашем великом Шекспире и его словах в «Гамлете»:
«Гораций, много в мире есть того, что вашей философии не снилось».[13]
Я возвращался с поля после очередного необъяснимого поражения от Бутсу. Моя жена ожидала меня на террасе бара. Ее натянутая улыбка свидетельствовала, она следила за нашей партией издалека и нашла, что я сыграл совсем плохо.
— Хочу сообщить тебе нечто странное, — сказала она. — Явидела, как ты начал от одиннадцатой лунки, она недалеко отсюда… «Отлично сыграно», — сказала я сама себе и вдруг заметила, что приняла за тебя Бутсу, и так было в течение всей партии.
— Однако, он вовсе не похож на меня! — проворчал я.
— Я тоже говорила это себе, но у него был твой стиль, а это весьма странно!
Только в сказках бывают неожиданные концы.
А «это не сказка». О! Шекспир!..
Я иду с опущенной головой и с тоской спрашиваю себя, где кончается влияние Бутсу.
Жена долго смотрит на пустынное поле, словно следит за невидимой партией. Потом отворачивается и улыбается. Но в ее улыбке невероятная печаль, в которой я читаю предвестники будущих страхов.
Вдали с места срывается «бентли» — он визжит железом, его сцепление стонет.
Этот подлец плохо водит, и это единственное мое утешение.
Рой Клейн обходил огромное гольф-поле Сент-Джиля, что между Пенном и Кот Хиллом, совсем не в качестве инспектора уголовного розыска.
Сэр Бенджамен Бруди, управлявший судьбами этого очень древнего клуба, почетного, но основательно позабытого, послал ему приглашение, а Рой был сильно привязан к старому джентльмену.
— У вас не будет никаких официальных функций, Рой, — сказал сэр Бенджамен, — и Комитет не станет вас назначать комиссаром, хотя и ценит ваши познания в нашем спорте. Не будете вы и помогать арбитру, указывая на нарушения правил.
— Я буду своего рода немым свидетелем, — со смехом воскликнул инспектор.
— Этот термин слишком отдает полицейским духом, а речь идет о просто хорошем дне, — сэр Бруди засмеялся в свою очередь. — Ваше присутствие на поле я рассматриваю как услугу мне лично. Матч, на котором вы будете присутствовать, играется в три мячика, у каждого игрока будет свой. Повторяю, здесь нет ничего официального даже для Сент-Джиль-клуба, но мы должны выяснить, насколько силен Саммерли, и можно ли его выставлять против Сент Данстена.
— Сент Данстен! Вы не очень-то церемонитесь, сэр Бенджамен.
— Вы знаете Саммерли?
— У него репутация хорошего игрока, даже игрока классного, если верить спортивному хроникеру «Клариона».
— Я спрашиваю не об этом, Рой. Вы его знаете?
Клейн едва сдержал жест раздражения.
— Я несколько раз встречал его, сэр — маленький человечек с незначительным лицом. Видел я и его игру…
— А! Это уже лучше.
— Но не на поле, а в «Зале», у Дейца в Холборне.
— И что?
— У него нет ни класса, ни стиля. Ему не удавалось подобрать ни одного мячика. Однако, поспешу сказать, что это было более года, а точнее пятнадцать месяцев назад.
— Пятнадцать месяцев, Рой… С тех пор он обыграл Хоэ, Ортманна, Баллистера, менее известных я не и упоминаю. Сент-Джиль рассчитывает на него в Бальморале.
— Господи! Если он выиграет знаменитый Зеленый Кубок, герб вашего клуба, сэр Бенджамен, сам собой покроется золотом.
— И герб Саммерли, ведь он получит около десяти тысяч фунтов.
Рой заметил грозный огонек в глазах сэра Бруди в момент, когда он произносил эти слова.
— Кстати, чего вы ждете от меня?
— Вы будете наблюдать за игрой Саммерли, — прозвучал короткий и резкий ответ.
Клейну было трудно разобраться в своих ощущениях, когда он расстался с сэром Бенджаменом Бруди. Он словно чувствовал психическое недомогание, какой-то предвестник страха, как это часто случалось с ним во время его карьеры, когда он оказывался лицом к лицу с неизвестностью.
Вернувшись в Скотленд-Ярд, он попросил карточку Саммерли. Но не узнал ничего необычного.
Ничего, почти ничего; однако, Рой Клейн, словно пойнтер, идущий по горячему следу, почувствовал, что в нем проснулся инстинкт охотника за людьми.
Имя Аберфойл напоминало ему о чем-то, связанном с игрой в гольф. Он перелистал спортивные журналы пятилетней давности и вскоре наткнулся на цветную фотографию девушки могучего сложения с некрасивым профилем, которая вздымала вверх клюшку, увитую лентами цвета шотландского флага. На ее короткой юбке, шапочке с помпоном и сумке виднелся желтый и оливковый квадрат некогда знаменитого клана Аберфойлов.
Подпись под фотографией гласила:
В тренировочном матче Сент-Джиль выставил кроме Саммерли двух игроков хорошего класса Хайдена и Эботта, некогда бывших партнерами Роя на поле Чиппинг-Барнета. Они выглядели озабоченными и потерявшими форму. Штрафы сыпались на них, хотя арбитр, старец с головой клоуна, проявлял редкую снисходительность.