Жан-Марк Сувира – И унесет тебя ветер (страница 7)

— Что, новеньких загорать посылают? — пошутил Морен.

— Ага, шеф сидит в машине с кондиционером. Говорит, от жары у него голова раскалывается.

Постовые отдали честь Мистралю, один из них подсказал: «На четвертом справа, лифта нет».

— Кто бы сомневался, — заметил Мистраль. — Девять раз из десяти: если труп — значит, шагай по лестницам. Да тут и не ошибешься: покойником даже на первом этаже воняет.

— И я то же подумал. Если тремя этажами ниже такая вонь — смотреть на труп, должно быть, неприятно. Да и жара некстати.

Кальдрон произнес эти слова со стоическим видом, но не показал, что ему не по себе, хотя он уже много лет провел в криминальной полиции и навидался покойников.

Поднимаясь по лестнице, Мистраль обернулся к нему.

— Запах смерти, Венсан, никого не оставляет равнодушным, и привыкнуть к нему нелегко. Но чем ближе к смерти ты сам, тем больше с ним миришься, хотя бы отчасти. Должно быть, он указывает нам на наш собственный конец, чтобы смерть казалась еще страшней.

— Мысль для меня новая, но спорить трудно!

Мистраль стал подниматься, дальше, а Кальдрон обратился к остальным полицейским:

— Поль, заходишь со мной в квартиру; остальные пока остаются здесь.

— Вот это вонища! — буркнул Себастьен Морен. — Я думал, сблюю, до того шибает.

— Привыкай, Себ, — отозвалась Роксана Феликс. — Сделай, как я: намажь нос тигровой мазью. Так можно дышать. — Она достала из сумочки маленькую коробочку и помахала перед Себастьеном.

— Мне кажется, тогда будет вонять трупом и камфарой вместе — та еще смесь. Но давай, попробую, поставлю опыт над собой.

Полицейские дошли до четвертого этажа. Там их ждали пожарные и двое из дежурной части. Невыносимый запах выгнал их из квартиры. Неописуемая вонь — смесь гнилого мяса с чем-то еще — сковывала людей и будто мешала разговаривать. Мистраль взглянул на Дальмата: капитан, белый как полотно, молчал.

Мистраль узнал командира пожарной команды — подающего надежды капитана. Они уже встречались по другим делам и уважали друг друга. Капитан четко, без прикрас, доложил полицейским о своих действиях:

— Поступил звонок по 18,[5] звонили из автомата. Мужской голос заявил, что его приятельница Элиза Норман два дня не подходит к телефону и не появляется на работе. Назвал адрес и повесил трубку. Вот и все. Поскольку из-за жары теперь часто умирают пожилые, у нас много выездов. По запаху на лестнице мы сразу все поняли, тут и говорить не о чем. Только это не естественная смерть, и человек не пожилой — вы сейчас увидите.

— Телефонный разговор записан на пленку?

— Да, конечно, как все вызовы. Номер телефона определился на табло у телефонистки, она тут же установила, где это. Телефон-автомат на вокзале Монпарнас.

— Запись разговора передадите нам.

— Нет проблем, вы получите на диске.

Трое полицейских натянули латексные перчатки, полотняные бахилы и последовали за старшим пожарным. Мистраль надиктовывал на диктофон результаты осмотра помещения. Пожарный пропустил полицейских вперед. В комнату, где произошло убийство, люди вошли осторожно, чтобы не уничтожить какие-нибудь следы. Помимо невыносимого запаха и испепеляющей жары, стояло еще непрестанное жужжание: тысячи мух облепили мертвое тело. Они слетелись на трупный запах отложить яички. Уже появились и первые личинки. Потом они станут мухами и тоже будут откладывать яйца в мясе.

Полицейские, еле сдерживая тошноту, отгоняли насекомых. Мухи садились на людей, потом перелетали на труп.

Мистраль подошел к телу, сосредоточенно произнося в диктофон слова:

— Женщина в положении лежа на спине, рост около ста шестидесяти пяти сантиметров, руки сложены под телом. Тело вздутое, посиневшее, в рот и в горло воткнуты осколки зеркала. Лицо вздулось до неузнаваемости, веки приподняты, видны остекленевшие глаза. На лице женщины и вокруг тела пятна крови. Полностью обнажена. Можно предположить изнасилование.

— Какая ужасная жара! Сколько градусов в комнате? — спросил Дальмат.

— Думаю… пожалуй, градусов сорок. И не упомню в Париже такого пекла, — ответил Кальдрон.

Мистраль все время отмахивался от стаи мух. Бесполезно. Тошнота подкатила к горлу, его чуть не вырвало. Кальдрон и Дальмат опирались спиной о стену, зажав нос платками, и тоже отмахивались от омерзительного роя, кружащего вокруг убитой. Полицейские вышли к пожарным на лестницу.

— Жуть! — воскликнул Мистраль. — Что вы делали, когда прибыли сюда?

— Взломали дверь. Труда не составило: дверь была только захлопнута на защелку. Войдя, увидели обнаженное тело, лицо закрыто салфеткой в засохшей крови. Еще на груди лежал листок бумаги с какой-то надписью, но я его не смотрел, просто положил на стол. Кругом эти мухи, мухи — в самом деле мерзость!

— К телу прикасались? Что-нибудь трогали, перекладывали?

— Нет. Только то, о чем я уже сказал, больше ничего. Увидев, в чем дело, я тотчас же отослал своих из квартиры. Все были в перчатках, в комнате никто не задержался.

— Не положено перекладывать такие важные предметы на месте преступления! — Мистраль был недоволен, что капитан не сдержал своего любопытства.

— Конечно, конечно… Признаюсь: то, что мы тут увидели, когда вошли, было так ужасно, что мы не удержались от позыва к рвоте…

— Ладно, проехали. Мне понадобятся показания от вас и ваших людей. Вы можете быть свободны после обеда?

— Безусловно. Часа в три?

— Годится, и не забудьте запись разговора. — Мистраль обернулся к Кальдрону и Дальмату: — Конечно, мы берем это дело! Я жду помощника прокурора, чтобы все оформить. Сейчас отзвоню Бальму и в штаб, а вы пока поищите документы этой женщины и проверьте, хотя бы приблизительно, с учетом состояния ее лица, что это действительно Элиза Норман. Поль, прикажите своим немедленно начать опрос жильцов дома!

Минут через двадцать «полицейская машина» набрала обороты. В квартире копошились выездные криминалисты в комбинезонах с капюшонами — с прорезями для глаз и рта, перчатках. Приехал помощник прокурора — молодая женщина, имеющая три-четыре года стажа. Ей не хотелось ударить в грязь лицом перед полицейскими из опербригады.

Встретив Мистраля на площадке, она решительно к нему направилась. По ходу разговора она бледнела и менялась в лице.

— Вас запах беспокоит? — поинтересовался Мистраль.

— Должна сказать, с такой вонью еще не сталкивалась. А эти мухи повсюду летают, жужжат все время — какая гадость!

— А теперь пройдемте посмотрим место убийства.

В комнате четко, сосредоточенно, без разговоров работали трое. Расположение пятен крови. Снимки. Карты памяти для фотоаппаратов. Все были в белых комбинезонах и буквально плавали в поту. На головах капюшоны до самых глаз, на ногах бахилы, на лицах маски, на руках латексные перчатки — в такую жару так работать почти невозможно. Но это элементарное правило: не оставлять на месте преступления своих следов, в частности, собственной ДНК. Сделав снимки подоконников, криминалисты наконец открыли окна настежь, и в комнату ворвался горячий воздух, создав что-то вроде сквозняка (дверь квартиры теперь тоже стояла открытая). Мухи разлетелись в поисках новых трупов. Один из криминалистов увидел Мистраля и передал ему прозрачный конвертик:

— Это бумажка, обнаруженная на теле, которую пожарные переложили на стол. Мы сделали снимок, там могли быть отпечатки.

— «И восходит солнце», — вслух прочел Мистраль. — Название романа Хемингуэя. Еще один псих — любитель загадок!

— Я, кажется, не очень хорошо себя чувствую, мне придется выйти на улицу… Позвоните после обеда, и я все оформлю. — Молодая прокурорша произнесла эти слова бледная как мел — даже не произнесла, а чуть прошептала.

— Я вас провожу, — склонил голову Мистраль.

Мистраль тоже был совсем даже не против глотнуть свежего воздуха. Им повстречалась пожилая дама с лицом, растревоженным от усталости и неотступного трупного запаха. Казалось, смерть предупреждала, что поселилась в этом доме и свою работу еще не закончила. Старушка никак не решалась переступить порог, чтобы смерть и ее не забрала с собой. В руке у нее была банная рукавичка, смоченная одеколоном. Дама то и дело протирала ею лицо и шею.

— Скажите, ее правда убили? Такая милая женщина и такая молодая, ей рано умирать…

— Не беспокойтесь, мы найдем убийцу.

— А мне, знаете ли, одной страшновато. Вдруг он опять сюда придет?

— Не придет. Он уже где-то далеко: такие это люди.

Мистраль старался успокоить женщину, которую повергала в ужас мысль, как бы смерть опять не поразила их дом. Думала она и о жутком запахе: знала, что никогда его не забудет.

На улице Кальдрон, Дальмат и подчиненные Дальмата обменивались впечатлениями о первых результатах опроса.

— Если в двух словах, Элиза Норман жила очень неприметно, гостей не принимала и сама почти всегда находилась дома. Тридцать восемь лет, не замужем, бойфренда, кажется, тоже нет, но тут еще надо покопаться. — Ингрид Сент-Роз закрыла блокнот.

— Негусто. Кем работала?

— Юристом, помощником нотариуса в предместье Сент-Оноре.

— Добро. Роксана и Себастьен, бегом к нотариусу, постарайтесь что-нибудь разузнать. Теперь надо вернуться в квартиру закончить осмотр. Вот это лежало на ее теле: бумажка с надписью «И восходит солнце». Если у кого-то есть идея, что это значит, я весь внимание. — Мистраль помахал перед собравшимися прозрачным пластиковым конвертиком с листком.