Жан-Марк Сувира – Фокусник (страница 72)

Он встает с кресла и отправляется в свою комнату. Мальчик спит на его постели, и сон его чрезвычайно глубок благодаря новой порции коктейля из таблеток и фруктового сока. Около десяти вечера Фокусник заметил, что малыш зашевелился. И снова напоил его. Мальчик, находившийся в забытьи, не сопротивляясь, проглотил смесь. Всего через минуту он снова был без сознания. Фокусник скрутил ему руки и ноги толстой клейкой лентой, хотя это было и ни к чему.

Он возвращается в гостиную, снова падает в кресло и погружается в задумчивость. События развиваются все быстрее и быстрее, и это ему не нравится. В сущности, он всего лишь предпринимает какие-то ответные шаги в ответ на действия полицейских; если у него и есть преимущество в игре, то очень незначительное. Он впервые притащил жертву к себе. Он мечтал об этом мальчике, но и представить себе не мог, что будет действовать вот так. Все случилось слишком рано. Ему пришлось поторопиться из-за Да Сильвы-отца, раскрывшего его. А там все понеслось само собой: убийство водопроводчика, пожар в конторе, синяя «лагуна», колледж, ребенок. И теперь мальчик у него, хотя он еще даже не начал испытывать влечения. Но Лекюийе понимает, что не может долго держать мальчика у себя, даже под действием медикаментов. Ему нужно успокоиться и дать постепенно разыграться чувствам.

Лекюийе вспоминает о своей коллекции. И о том, что сейчас у него есть возможность пополнить ее очередной страницей. Эта мысль начинает зреть в нем. Позывные вечерних новостей на канале «Франс-3» выводят его из задумчивости. Ему не терпится узнать, что о нем будут говорить. И долго ждать не приходится. Первый же сюжет посвящен похищению мальчика. Фотография малыша. Лицо ведущего, серьезный комментарий. Краткая информация о расследовании. Корреспондент в прямом эфире перед зданием на набережной Орфевр. Полицейские ходят туда-сюда. Интервью директора уголовной полиции. Это женщина. Она рассказывает об обстоятельствах дела, о машине, использованной похитителем: об угоне и обнаружении сгоревшего остова. Обычные фразы.

— Мы не пренебрегаем ни одним из аспектов данного события. Расследуются все зацепки. На расследование брошены все наши агенты.

Фокусник встает и вслух произносит:

— Бла-бла-бла, чепуха все это.

Потом, довольный, входит в комнату и смотрит, как спит ребенок. Он развязывает малышу руки и аккуратно, медленно обрезает ему ногти. Закончив, он собирает маленькие полосочки, усаживается вместе с ними за стол и осторожно наклеивает их на правую страницу. «Я впервые делаю это в таком порядке», — замечает он про себя. Затем возвращается в спальню, снова связывает ребенку руки и залезает к себе в палатку. Адская машина запущена.

Фокусник решает играть по-крупному. Он листает свою коллекцию, разглядывает порнографические аппликации и имена, записанные заглавными печатными буквами. А потом снова перебирает все с самого первого листа, на сей раз уделяя внимание тому, что находится справа, с закрытыми глазами лаская пальцами свои маленькие трофеи, наклеенные на бумагу, все ощущая и переживая вновь. После этого он будет готов оформить последнюю страницу, только что приготовленную.

Мистралю звонит Жан Ив Перрек. Старый полицейский, услышав новости в одиннадцатичасовой программе, хочет подбодрить своего коллегу. Он заканчивает свою речь следующей фразой:

— Возможно, это конец. У вас появился шанс выиграть. Но если он ускользнет — это будет ужасно. У вас есть за что зацепиться?

— Пока что не за что. Мы работаем над всем, что попадает к нам в руки. У Дюмона есть веские основания полагать, что Фокусник обретается где-то в тринадцатом округе, и я вполне согласен с его теорией. Но одно дело — предполагать, и совсем другое — знать, где именно.

— У Дюмона?

— Я вам позже расскажу, если это дело завершится благополучно. Скажу вам, что, по моим расчетам, в нашем распоряжении не более шести-семи часов, а после он убьет ребенка.

Дюмон с двумя группами полицейских около десяти часов вечера прибывает в квартал Бют-о-Кай. Все они смотрят на карту тринадцатого округа, на приблизительную фотографию Фокусника и на фото похищенного ребенка. Потом агенты начинают показывать это изображение людям в магазинах и ресторанах. Никакой положительной информации.

— Фото нечеткое, — вот самая частая фраза в ответ.

Бар, где Лекюийе и Дюмон пили кофе, закрыт, газетная лавка и булочная — тоже. Бакалея на площади Бют-о-Кай открыта, но там никто не узнает человека на фото. Полицейские прочесывают различные улицы и несколько раз проходят мимо ветхого здания, где находится Фокусник с ребенком. Около половины второго Дюмон собирает свои группы и по телефону отчитывается перед Мистралем.

— Мы прошлись по большей части открытых заведений — в основном это были рестораны, — и никто не узнал этого типа, однако мы увеличили радиус поиска, охватили большую территорию. Но пока что докладывать абсолютно не о чем.

— Что вы намерены делать?

— Днем квартал выглядит иначе, работает больше магазинов: булочная, газетный ларек, кафе. По вечерам он скорее превращается в место для отдыха и прогулок. Нужно будет все начать заново завтра утром, когда откроются все эти магазины.

— Если еще не будет слишком поздно! Я пошлю к тебе все группы, имеющиеся в моем распоряжении, чтобы проверить все белые мини-вэны, припаркованные в квартале.

— Хорошо. А я пока, дожидаясь их, попробую еще кому-нибудь показать фото.

Мистраль и Кальдрон идут пить кофе с ночной дежурной сменой в зал управления оперативного отдела. Атмосфера крайне напряженная. Рации не умолкают, полицейские проверяют автомобили, запрашивают в картотеке данные на владельцев. Телевизоры включены на канале «Эл-си-и», чтобы следить за реакцией публики на известие о похищении маленького Сильвена. Франсуаза Геран только что вернулась к себе в кабинет. Всех полицейских из основных отрядов уголовной полиции вызвали на службу, чтобы они были наготове, если потребуется их участие. Людовик Мистраль чувствует: все внимание команды нацелено на него.

В зале оперативного отдела много народу, среди прочих — молодая женщина, знакомая Мистраля, комиссар второго подразделения уголовной полиции. В руке у нее какая-то бумага, она разговаривает с офицерами. Видя Мистраля, она спрашивает его:

— Ну как, есть какие-нибудь сведения о мальчике?

— Честно говоря, пока не много. Мы потихоньку движемся, но, на мой взгляд, недостаточно быстро. Я чувствую себя связанным по рукам и ногам, бездействие меня злит, ведь уже включен обратный отсчет, и я не знаю, когда рванет. А ты, тебя сюда что привело?

— Я с отчетом в оперативный отдел. Предпочитаю сдавать его здесь, а не по телефону. Прокуратура передала нам дело о пожаре в маленькой фирме в восемнадцатом округе. Один погибший — хозяин конторы. Труп сгорел до костей, зрелище не из приятных.

— А в чем причина? Случайность?

— Честно говоря, я не знаю. Там работают ребята из лаборатории, пытаются разобраться и найти улики, если они вообще остались. Пожар был очень сильным и все уничтожил, а пожарные довершили дело. Эвакуировали пол-улицы.

— Ну держись, удачи! А я посмотрю, есть ли у нас какая-нибудь информация по этому делу.

Мистраль, Кальдрон и еще двое полицейских обсуждают сложившуюся ситуацию за кофе.

— Боюсь, — произносит Кальдрон, — если мы его поймаем, он отправится в психиатрическую клинику префектуры полиции.

— По правде говоря, я не знаю, — отвечает Мистраль. — Если этот тип действительно сумасшедший, вполне возможно, что его отправят в психушку. Но для этого врачи должны установить, что он был невменяемым в момент совершения своих преступлений. Однако разве это главное? Безумный он или нет — надо его обезвредить раз и навсегда…

— …И чтобы он окончил свои дни в заключении, — договаривает за него еще один полицейский.

Мистраль и Кальдрон кивают.

Без умолку звонит телефон, поступают сообщения по рации. Мистраль постоянно одним ухом слушает переговоры, даже во время беседы с коллегами. Он выглядывает в окно, выходящее на Сену. «Не знаю, когда у меня появится время, чтобы снова спокойно полюбоваться этим видом», — проносится у него в голове. Потом он возвращается к действительности и отвечает на пару вопросов своих коллег. На несколько секунд между ними повисает молчание: полицейские погружены в свои мысли. На этом фоне четко слышно, как женщина-комиссар диктует сведения о пожаре.

— Жертва, Луи Да Сильва, родился девятнадцатого января 1935 года, в Порто, Португалия, водопроводчик, возглавлял фирму «Ремонтные работы», адрес места жительства — Венсенн, дом номер шестьдесят один, аллея дю Буа.

В наступившей тишине Мистраль и Кальдрон переглядываются, а потом оба поворачиваются к молодой женщине; та чувствует, что на нее смотрят, и тоже поднимает глаза на мужчин.

— Что такое? Почему вы на меня так смотрите? Что я такого сказала?

— Ты сказала, что сгоревший парень был водопроводчиком. Так это была не малярная фирма?

— И да и нет. Контора занималась всем понемногу. Владелец был водопроводчиком, но он работал вместе с сыном и нанимал работников разного профиля, причем один всегда был из бывших заключенных. Он проходил таким образом социальную реабилитацию. Фирма работала на протяжении пятнадцати лет. Все это мне объяснил сын, который был так подавлен горем, что вообще с трудом разговаривал.