Изрядну келейку с достаточным запасом.
Чего же более? В таких-то Мышь трудах
Разъелась так, что страх!
Короче — на пороге рая!
Сам Бог блюдет того,
Работать миру кто отрекся для него.
Однажды пред нее явилось, воздыхая,
Посольство от ее любезных земляков;
Оно идет просить защиты от дворов
Против кошачьего народа,
Который вдруг на их республику напал
И Крысополис их в осаде уж держал.
"Всеобща бедность и невзгода,
Посольство говорит, — причиною, что мы
Несем пустые лишь сумы;
Что было с нами, все прошли,
А путь еще далек! и для того посмели
Зайти к тебе и бить челом
Снабдить нас в крайности посильным подаяньем".
Затворница на то, с душевным состраданьем
И лапки положа на грудь свою крестом:
"Возлюбленны мои, — смиренно отвечала,
Я от житейского давно уже отстала;
Чем, грешная, могу помочь?
Да ниспошлет вам Бог! а я и день, и ночь
Молить Его за вас готова".
Поклон им, заперлась, и более ни слова.
Кто, спрашиваю вас, похож на эту Мышь?
Монах? — Избави Бог и думать! Нет, дервиш.
По словам Лафонтена, он заимствовал сюжет этой басни из восточных сказаний, но подобной басни не находится ни в одном из известных сборников. Вернее предположить, что весь рассказ изобретен самим Лафонтеном, перед глазами которого было в лице средневековых монахов немало оригиналов, с которых он мог списать свою благочестивую мышь. Кроме Дмитриева, басню переводил на русский язык Сумароков ("Отрекшаяся от мира мышь").
128. Цапля
(Le Héron)
Вдоль речки мерно выступая
И гордо клювом поводя,
Шла Цапля, важно вкруг себя
На все взирая.
У ног ее в воде, затейливо кружась
Большой откормленный карась
Старался, как умел, от щуки увернуться;
И Цапле стоило б нагнуться,
Чтоб лакомый кусок промыслить на обед.
Но, нет
Она была сыта и кушать не желала,
И посему свой путь покойно продолжала.
Меж тем проходит час, и вот уж у нее
Успел и аппетит от времени явиться,
И стала размышлять тут Цапелька моя,
Где б ей обедом поживиться.
На этот раз штук пять иль шесть линей
Под самым берегом плескалися играя.
Но Цапля молвила: "Вишь, невидаль какая!
Найду себе я блюдо повкусней".
Но вот чрез полчаса и голод разыгрался.
Теперь и линь по вкусу был бы ей,
Да не видать уж более линей,
И, словно на смех, ей попался
Тщедушный, маленький пескарь.
"Неужли суждено мне съесть такую тварь!"
Вскричала Цапля чуть не со слезами,
И от соблазна быстрыми шагами
Пустилась прочь, дорогой говоря:
"Что скажут обо мне, коль съем я пескаря?!"
А время все идет, и голод все тревожит;
Уж больше бедная и вытерпеть не может:
Теперь бы и пескарь пришелся ей подстать.
И Цапля, что была в начале так спесива, 
