Лисица же виновна в ограбленьи".
Судья решил, что будет прав,
Наказывая тех, в ком воровской есть нрав.
Некоторые здравомыслящие люди считали невозможным подобный самопротиворечивый приговор. Но я в своей басне следовал Федру, И по-моему, именно в противоречиях приговора и заключается вся соль.
26. Два Быка и Лягушка
(Les deux Taureaux et la Grenouille)
Из-за телушки молодой
Друзья Быки вдруг сделались врагами,
Сцепились грозными рогами
И начали ужасный бой.
То видя, в страхи спряталась одна Лягушка.
— Что сделалось с тобой, квакушка?
Спросила у нее подруга, и в ответ
Трусиха молвила: — Предвижу много бед!
Для нас опасна битва эта.
Конец ее таков:
Тот из Быков,
Которому достанется победа,
Возьмет добычу в достоянье;
Другой же к нам уйдет в изгнанье,
Чтоб в тростниках сокрытым быть,
И будет нас давить!
Так поплатиться нам придется
За жаркий бой, что здесь дается.
И предсказание Лягушки было верно:
Укрыться в тростниках сраженный Бык спешил
И ежечасно их давил
Он под копытами по двадцати примерно.
Не так же ли в делах людских
Страдают малые за глупости больших.
Из басен Федра. Есть описание подобной битвы в "Георгиках" Виргилия, которому Лафонтен охотно подражал. — На русский язык басня переведена Сумароковым ("Пужливая Лягушка").
27. Летучая Мышь и две Ласточки
(La Chauve-Souris et les deux Belettes)
Жестокую войну
С Мышами Ласточки имели:
Кого ни брали в плен, всех ели.
Случилось как-то, Мышь Летучую одну
В ночную пору
Занес лукавый в нору
К голодной Ласточке. — Прошу покорно сесть,
С насмешкой Ласточка сказала
Ты Мышь? Тебя мне можно съесть?
— Помилуй, — та ей отвечала,
Не ешь, а лучше рассуди,
Да хорошенько погляди:
В своем ли ты уме, сестрица?
Вот крылья у меня, — я птица!"
Окончилась война
У Ласточек с мышиным родом,
Но с птичьим уже брань они вели народом,
И Мышь Летучая опять
В плен к Ласточке другой попала.
— Ты птица? Ты теперь летала?
— За что меня так обижать?
Я Мышь и из мышей природных,
Был смелой пленницы ответ,
Похожа ль я на птиц негодных?
На мне и перьев вовсе нет!
В другой раз хитростью такой она спаслася,
И ложь и истина равно ей удалася.
Содержание басни заимствовано у Эзопа.
28. Птица, раненая стрелой
(L'Oiseau blessé d'une flèche)
Крылатой ранена стрелой
И смертною охваченная мглой,
Судьбу свою оплакивала Птица:
"Где нашим бедствиям граница?
Мы все — орудия несчастья своего: 
