Жан-Кристоф Гранже – Пурпурные реки (страница 61)

— Я разыграл перед ними настоящего инквизитора. Проверил документы от корки до корки и все прочее. Но придраться было не к чему, все в ажуре, все по закону. Они уехали, не успев разыскать Фабьенн и ребенка. Так я по крайней мере думал. Однако Фабьенн узнала, что эти парни наведывались в Сарзак, и тотчас решила бежать. И снова я не стал мучить ее лишними расспросами. Мы уничтожили бумаги, касавшиеся ребенка, повырывали листы из школьных журналов — в общем, подчистили все, что смогли… Фабьенн изменила имя ребенка, но…

Карим прервал его. Их разделяла стена колючего ледяного дождя.

— Серти-младший явился сюда в воскресенье ночью; вам известно, что он искал в этом склепе?

— Нет.

Абдуф кивнул в сторону входа.

— Этот проклятый гроб набит крысиными скелетами. От одного их вида рехнуться можно. Что же все это значит?

— Говорю тебе, не знаю. Но ты не должен был открывать гроб. Это неуважение к мертвым…

— К каким еще мертвым? Где они, эти мертвые? Где тело Жюдит Эро? Да и умерла ли она?

— Умерла и похоронена, малыш. Я сам занимался погребением.

Сыщик вздрогнул.

— Так это вы ухаживаете за могилой?

— Да, я. По ночам.

Карим в бешенстве заорал, кинувшись прямо на дуло револьвера:

— Говорите, где она? Где она теперь — Фабьенн Эро?

— Ее нельзя трогать, Карим.

— Комиссар, это дело давно вышло за рамки простого осквернения могилы. Речь идет о нескольких убийствах.

— Знаю.

— Откуда?

— Это уже сообщили по всем телеканалам. И в сегодняшних газетах.

— Значит, вам известно, что речь идет о целой серии зверских преступлений с пытками, увечьями и жуткими инсценировками… Крозье, скажите мне, где можно найти Фабьенн Эро!

Лицо Крозье было неразличимо в темноте, словно у скрывающегося злоумышленника. Он все еще целился в грудь арабу.

— Говорю тебе, ее нельзя трогать.

— Крозье, никто не собирается ее трогать. Но сейчас Фабьенн Эро — единственный человек, способный пролить свет на это проклятое дело. Все, что случилось, свидетельствует против ее дочери, вам хоть это ясно? Все против Жюдит Эро, которая должна была мирно покоиться в этом склепе!

Несколько минут прошло в молчании под унылый шепот дождя, затем Крозье медленно опустил револьвер. Араб затаил дыхание; он понял, что наступил тот самый момент, когда нужно заткнуться и ждать. Наконец комиссар заговорил:

— Фабьенн живет в двадцати километрах отсюда, на холме Эрзин. Я еду с тобой. И если ты ее тронешь, я тебя убью.

Карим с улыбкой отступил назад. Молниеносный оборот вокруг оси, и он ударил каблуком в горло Крозье, отбросив комиссара к соседней могиле.

Араб подошел ближе и нагнулся над распростертым стариком. Он застегнул ему капюшон, усадил, прислонив к какому-то гранитному памятнику, и мысленно попросил у Крозье прощения. Он обошелся с ним жестоко.

Но ему была необходима свобода действий.

52

— Уже тепло, Абдуф. Почти горячо!

Голос Патрика Астье с трудом пробивался сквозь хаос помех. Его мобильный телефон зазвонил, когда Карим ехал по бескрайней равнине, серой и каменистой. Услышав звонок у себя в кармане, сыщик вздрогнул и едва не угодил в глубокую рытвину. Астье взволнованно продолжал:

— Оба твои поручения оказались бомбами замедленного действия. И эти бомбы взорвались прямо у меня под носом.

У Карима застыла кровь в жилах.

— Я слушаю! — крикнул он в трубку, свернув на обочину и погасив фары.

— Во-первых, гибель Сильвена Эро. Я нашел его досье. И оно подтвердило твои смутные подозрения. Сильвен Эро ехал на велосипеде по Семнадцатому департаментскому шоссе и был сбит машиной, которую так и не нашли. Темное дельце. И полный висяк. Жандармы провели тогда обычное расследование, но свидетелей не было, а главное — не нашлось никаких причин для других версий, кроме несчастного случая…

Судя по тону, в этом месте Астье ждал вопроса. И Карим охотно подыграл ему:

— Но?..

— Но! — подхватил химик. — С тех пор наука совершила прорыв в распознавании образов…

Карим почувствовал, что сейчас воспоследует длинная лекция о технологиях, и вмешался:

— Ради всего святого, Астье, давай прямо к делу!

— О'кей. Итак, в досье я нашел негативы. Черно-белые негативы снимков, сделанных фотографом местной газетенки. На них видны следы велосипедных шин вперемежку с автомобильными. Но все так смутно и мелко, что трудно понять, зачем их вообще сохранили.

— Ну, и?..

Ученый помолчал несколько секунд для пущего эффекта.

— Ну, и сообщаю тебе, что здесь у нас, в Гренобле, есть институт гиперформативной оптики…

— Астье, мать твою, долго ты еще будешь меня мурыжить?

— Терпение! Так вот, тамошние парни способны расшифровать любое, даже самое безнадежное изображение с помощью цифровых методов. Они его увеличивают, делают контрастным, убирают лишнее и так далее. Короче, они выявляют детали, не видимые простым глазом. Я хорошо знаком с этими инженерами и подумал, что, может, стоит подключить их к этому делу. В общем, я отсканировал снимок и переслал им. Эти парни гении, их хоть ночью разбуди, они тебе все расскажут как есть. Они сейчас же обработали картинки и…

— И ЧТО?!

Новое молчание, новый «эффект Астье».

— Их результаты полностью опровергают то, что записано в полицейском отчете. Они увеличили изображения следов велосипедных шин и автомобильных покрышек и, исследовав контрастным методом, установили направление движения по отпечаткам протекторов на асфальте. Вот их первый вывод: Эро ехал не на работу, в горы, как значится в деле, а в обратную сторону, к университету. Я сам проверил по карте.

— Но ведь его жена, Фабьенн Эро, сказала…

— Фабьенн Эро солгала. Я тоже читал ее показания: она просто-напросто подтвердила жандармскую версию о том, что хрустальщик, мол, направлялся к пику Белладонны. А это явная ложь.

Карим сжал зубы. Новая ложь, новая тайна. Астье продолжал:

— И это еще не все. Оптики как следует изучили следы колес машины. — Инженер снова помолчал и торжествующе закончил: — Так вот, Абдуф, они идут в двух направлениях! Водитель сначала сбил велосипедиста, потом дал задний ход и старательно проехался по трупу. Это самое что ни есть мерзкое умышленное убийство. И совершили его так же хладнокровно, как удав душит свою добычу.

Карим уже не слушал. Его сердце гулко заколотилось. Наконец-то у него в руках был мотив мести. Задолго до бегства обеих женщин, задолго до их тайных, полных ужаса скитаний, косвенно повлекших за собой смерть Жюдит, произошло убийство. Убийство Сильвена Эро. Демоны начали с уничтожения мужчины, самого сильного члена семьи, а потом принялись за беззащитных женщин.

Фабьенн Эро. Жюдит Эро. Это имя рикошетом направило мысли Абдуфа в другую сторону.

— А больница? — спросил он.

— А вот это бомба номер два! Я просмотрел журналы родильного отделения за семьдесят второй год. Страница за двадцать третье мая вырвана.

Карим не удивился: за последние часы он словно сам прожил эту чужую трагическую жизнь.

— Но это еще не самое странное, — продолжал Астье. — Я изучил также архивы, где содержатся детские медицинские карты. Уф, настоящий хаос, да еще подмоченный водой! Но там я нашел документы Жюдит. Без всяких затруднений. Ты усек, что это значит? Все выглядит так, будто той ночью, двадцать третьего мая, произошло еще какое-то событие, которое было зафиксировано в общем журнале, но не отражено в личной карте ребенка. Эту страницу вырвали, чтобы уничтожить следы некоего таинственного происшествия, а не для того, чтобы скрыть факт рождения девочки. Я попытался расспросить медсестер родильного отделения, но, во-первых, они все были сонные, а во-вторых, слишком молоды для сказок дядюшки Астье…

Карим чувствовал, что инженер балагурит, пытаясь скрыть тревогу. Эта тревога ощущалась в его голосе даже несмотря на помехи в телефоне. Лейтенант поблагодарил Астье и отключился.

Впереди, метрах в четырехстах, уже виднелся массивный, заросший лесом холм Эрзин.

Там, на тенистом склоне, его ждала правда.

53

Дом Фабьенн Эро.

Вершина холма. Каменные стены. Мертвые окна.