Жан-Кристоф Гранже – Пурпурные реки (страница 41)

— А лицо ее помнишь?

— На лицо-то она была красивая.

— То есть?

— Ну, как бы это сказать… щеки такие крепкие и кожа белая, гладкая.

Карим сменил тему:

— Вы ведь тут храните досье на каждую аварию, верно? Полицейский отчет, заключение о смерти и все прочее?

Старик испытующе взглянул на Карима.

— Чего это ты так глубоко копаешь, а, парень?

— Покажи мне досье.

Сторож вытер руки о куртку и открыл шкаф с раздвижными дверцами. Карим слышал, как он шепотом, по слогам, читает имена пострадавших.

— Жюд Итэро. Вот оно. Но только смотри, парень…

Карим взял у него из рук папку и перелистал документы. Показания свидетелей, протокол, страховые квитанции. Описание самого происшествия. Фабьенн Паско вела машину, арендованную в Сарзаке. Ее адрес был тот же, что дал Кариму доктор Масэ, — одинокая лачуга на каменистой равнине. С этой стороны ничего нового. Самое странное заключалось в другом: мать позволила зарегистрировать гибель своего ребенка под именем Жюда Итэро, мальчика.

— Ничего не понимаю, — сказал полицейский. — Погибший ребенок был мальчиком?

— Ну да… — Сторож заглядывал в досье через плечо Карима. — По крайней мере, она так сказала…

— А ты не помнишь, по этой части были проблемы?

— Какие еще такие проблемы? Что ты имеешь в виду?

Сыщик постарался говорить как можно спокойнее:

— Послушай, я только спрашиваю, можно ли было определить пол ребенка.

— Ну откуда мне знать, я же не врач. Но, честно говоря, не думаю. Там было сплошное месиво. — И он провел рукой по лицу. — Что тебе объяснять, парень… Я тут кручусь уже двадцать пять лет, всякого навидался. И каждый раз сплошной ужас… Будто дьявол какой сидит там, под нами, и изничтожает род людской, одного за другим, одного за другим!..

Карим понял, что состояние тела позволило матери скрыть правду и похоронить ее вместе с ребенком. Но зачем? Неужели она чего-то опасалась и после смерти дочери?

Лейтенант снова порылся в папке и обнаружил фотографии, сделанные на месте катастрофы. Кровь. Искореженное железо. Фрагменты тела среди обломков кузова. Он быстро вернул их на место, у него не было сил смотреть на это. Дальше ему попались свидетельство о смерти и описание трупа, сделанное медиками: в нем не содержалось никаких конкретных деталей.

Карим прислонился к стене, борясь с головокружением. Потом взглянул на часы. Что ж, ему удалось убить эти два часа.

Но и они, в свою очередь, убили его.

Собравшись с силами, он бросил последний взгляд на страницы досье. На специальной карточке были сделаны синей краской отпечатки пальцев. Он несколько секунд смотрел на них, потом спросил:

— Это его отпечатки?

— Что ты имеешь в виду?

— Это отпечатки ребенка?

— Странный вопрос. Ну конечно его. Я сам держал краску. Останки лежали в чехле. Врач достал оттуда руку, маленькую детскую ручку, всю в крови, и приложил пальцы к бумаге. Черт подери! Они так торопились скорее покончить с этим. Слушай, мне до сих пор снятся все эти ужасы, ей-богу!

Карим сунул папку за пазуху.

— О'кей. Я ее забираю.

— Ладно, как хочешь. Удачи тебе.

Лейтенант с трудом оторвался от стены. Он был оглушен, перед глазами плясали огненные искры. Когда он вышел на крыльцо, сторож крикнул ему вдогонку:

— Эй, поберегись!

Карим обернулся. Старик глядел на него с порога, придерживая плечом застекленную дверь. Льющийся сзади золотистый свет делал его силуэт массивным и мрачным.

— Что? — переспросил сыщик.

— Я говорю: побереги себя. И никогда не принимай кого-то другого за собственную тень. Карим попытался улыбнуться.

— Это почему?

Старик натянул на лицо шерстяную маску.

— Да потому, что я вижу, я чую: ты ходишь среди мертвецов.

35

— И чего только я не делаю для вас, лейтенант! Я связалась с одним коллегой из отдела образования…

Голос директрисы звучал игриво и возбужденно. Карим позвонил ей с дороги.

— И что же вы нашли?

— Полное досье Фабьенн Эро, урожденной Паско. Но, увы, мы снова в тупике. После двух лет, проведенных в Сарзаке, эта женщина исчезла. Она больше нигде не преподавала.

— И нет никакой возможности узнать, куда она переехала?

— К сожалению, нет. Похоже, в тот год она не стала продлевать свой контракт с Министерством образования. Просто взяла да исчезла. И больше о ней никаких сведений нет.

Карим находился в каком-то поселке в окрестностях Сета. Сквозь стекло кабины он видел припаркованные машины, ярко блестевшие в свете фонарей. Слова директрисы не удивили его. Фабьенн Паско исчезла вместе со своей тайной. Со своей трагедией, И со своими демонами.

— А откуда эта женщина приехала в Сарзак?

— Из Гернона, университетского городка в департаменте Изер, близ Гренобля. Там она преподавала всего несколько месяцев. А до этого заведовала маленькой начальной школой в Таверле — деревушке в горах Пельву, неподалеку от Гернона.

— Есть ли в деле какие-нибудь биографические данные?

Директриса начала монотонно читать:

— Фабьенн Паско, родилась в сорок пятом году в Коривье, в долине Изера. В семидесятом году вступила в брак с Сильвеном Эро; в том же году получила первую премию на конкурсе пианистов в Гренобле… Вообще-то, знаете, с такими данными она могла бы преподавать и в высшем учебном…

— Продолжайте, пожалуйста!

— В семьдесят втором году поступила в пединститут. Два года спустя устраивается на работу в начальную школу Таверле, там же, в Изере, где и преподает в течение шести лет. В восьмидесятом году школа закрывается, так как из Таверле провели новую дорогу в соседнюю деревню, где школа была намного больше и дети могли посещать ее даже в зимнее время. Тогда Фабьенн перебирается в Гернон. Ей повезло — это всего в пятидесяти километрах от Таверле. И главное — этот городок славится среди преподавателей как центр интеллектуальной жизни и очень приятное во всех отношениях место.

— Вы сказали, что она вдова; когда умер ее муж?

— Не торопитесь, молодой человек, я как раз подхожу к этому! В восьмидесятом году, будучи в Герноне, Фабьенн носит фамилию своего супруга — значит, в это время у нее все благополучно. Но шесть месяцев спустя, в Сарзаке, она представляется вдовой. Следовательно, муж умер в период их пребывания в Герноне.

— В вашем досье ничего о нем не сказано? Его возраст? Его профессия?

— Лейтенант, это все же Министерство народного образования, а не детективное агентство!

Карим вздохнул.

— Вы правы. Продолжайте.

— Вскоре после приезда в Гернон она написала заявление о переводе. В любое место, лишь бы подальше от этого города. Как странно, правда? Ей сразу же предложили работу в Сарзаке. Ничего удивительного: на наши «чудные» места охотников нет!.. В Сарзаке она вновь взяла себе девичью фамилию. Видимо, решила оборвать все нити, связывающие ее с прошлым.

— Вы еще не рассказали о ее ребенке.

— Да, в самом деле, у нее был ребенок, девочка. Родилась в семьдесят втором году.

— Так и написано?

— Ну… да.