Жан-Кристоф Гранже – Пассажир (страница 30)
Они добрались до края мостика. Не сговариваясь, повернули обратно и медленно пошли к причалу. Сильви без конца бросала на Патрика короткие взгляды. Рыбак, увлеченно копавшийся в моторе, казалось, забыл об их существовании.
– У Патрика когда-нибудь были трения с полицией? – снова заговорил психиатр.
– Да что вы такое городите? Если люди бедные, значит, они обязательно бандюги? Ну да, у Патрика бывали трудные времена, но по кривой дорожке он никогда не ходил!
Фрер задумался. Он пытался сопоставить ложные воспоминания Паскаля Мишелля с подлинными фактами биографии Патрика Бонфиса.
– Вы когда-нибудь бывали в районе Аркашона?
– Нет, никогда.
– Вам что-нибудь говорит имя Тибодье?
– Ничего.
– А имя Элен Офер?
– Это еще кто такая?
Фрер улыбнулся, давая собеседнице понять, что с этой стороны ей ничто не грозит. Женщина снова вытащила кисет с табаком и лист папиросной бумаги. Несмотря на расстроенный вид, она в несколько секунд ловко свернула новую сигарету.
– Он вам рассказывал про сон, который ему часто снится?
– Что за сон?
– Как будто он в солнечный день идет по деревне. Потом раздается взрыв, и на стене остается его тень.
– В первый раз слышу.
Вот и еще одно подтверждение. Сон начал сниться Патрику вследствие перенесенной психической травмы. Что там рассказывал Паскаль Мишелль? Он же Петер Шлемиль? Что-то о Хиросиме…
– Патрик любит читать?
– Не оторвешь от книжки. У нас не дом, а муниципальная библиотека.
– А какие книги он читает?
– Все больше по истории.
Фрер решил, что пора задать ключевой вопрос:
– Скажите, а в тот день, когда Патрик поехал в банк, он не упоминал, что у него назначена еще какая-то встреча? Он больше никуда не собирался?
– Послушайте, вы что – легавый? Чего вы меня все расспрашиваете?
– Я должен понять, что с ним произошло. Я имею в виду, что произошло у него в голове. Мне необходимо шаг за шагом восстановить события того дня, который для него закончился потерей памяти. Иначе мне его не вылечить.
Она ничего не ответила, только махнула рукой с зажатым в ней окурком, прочертившим во влажном воздухе красную дугу. Курила она жадно, глубоко затягиваясь. Они молча дошли до причала. Бонфис по-прежнему ковырялся в моторе. Время от времени над бортом лодки показывалась его голова. Даже с такого расстояния было видно, что на его лице замерло выражение безмятежного счастья.
– Мне придется еще раз приехать, поговорить с Патриком, – предупредил Фрер.
– Нет, – отрезала Сильви, швыряя в море окурок. – Оставьте его в покое. Вы много для него сделали, спасибо вам большое. Но теперь я сама им займусь. Я, может, не такая ученая, как вы, зато я знаю Патрика. Все, что ему нужно, – это поскорее забыть всю эту историю.
Фрер понял, что торговаться с ней бесполезно, во всяком случае сейчас.
– Ну хорошо, – сдался он. – Но я все-таки оставлю вам координаты кого-нибудь из своих коллег в Байонне или в Сен-Жан-де-Люзе. Вы должны понимать, что случившееся с ним – не шутки. Ему необходима медицинская помощь.
Женщина промолчала. Фрер пожал ей руку и сделал прощальный жест в сторону Патрика, который радостно замахал ему в ответ.
– Завтра я вам позвоню, ладно?
Она снова промолчала – или ее слова отнесло ветром? Фрер медленно поднялся по цементному спуску. Добравшись до своей машины, он еще раз обернулся. Сильви качающейся походкой уже спешила к своему возлюбленному.
Психиатр сел за руль и тронул автомобиль с места.
Он поможет этим двум горемыкам, не спрашивая, хотят они того или нет.
– Я ищу щель в мироздании.
Черная рука обшаривала потрескавшуюся стену камеры вытрезвителя.
– Как найду, только вы меня и видали…
Анаис воздержалась от комментариев. Она уже десять минут выслушивала бред, который нес нищий попрошайка по имени Рауль. И ее терпение иссякло.
– Надо только не сбиться с курса, – поделился с ней клошар, пристально изучая очередную трещину в стене.
Анаис перешла к решительным действиям. Достала из пластиковой сумки картонный пакет с вином, купленный по дороге. Глаза Рауля мгновенно загорелись жадным огнем. Схватив пакет, он быстро отвинтил пробку и в два глотка осушил его.
– Так что насчет Филиппа Дюрюи?
Нищий вытер рот рукавом и громко рыгнул. Его красная рожа наводила на мысли о дохлом животном, запутавшемся в колючей проволоке. Щетина на подбородке, волосы, брови стояли торчком, словно стальные прутья, воткнутые в окровавленную плоть.
– Фифи-то? Фифи я знаю! Он всегда говорит, что сердце у него работает в режиме сто двадцать, а мозг – в режиме восемь и шесть.
Анаис поняла, о чем он. 120 ударов в минуту – в таком ритме исполняется музыка техно. А 8,6 градуса – это крепость пива «Бавария». «Пива чемпионов» – панков, рокеров и прочих маргиналов. Рауль говорил о Фифи в настоящем времени. Следовательно, не знал о смерти парня.
– Если честно, он псих. Натуральный псих.
– Я думала, вы с ним друзья.
– Дружба не мешает объективности оценок.
Анаис чуть не расхохоталась. Меж тем доморощенный философ продолжал:
– Фифи – он такой. У него семь пятниц на неделе. То сидит на герыче, то уходит в глухую завязку. То слушает металл, то тащится от техно. Сегодня он гот, а завтра, глянь, – уже панк…
Анаис попыталась представить себе образ жизни погибшего мальчишки. Бродяжничество, наркотики, драки. Героиновое блаженство, глюки от экстази, ночи под забором, пробуждение в неизвестных местах. Без понятия, как он сюда попал и что делал накануне. И так день за днем. А в глубине души – вечная надежда, что не сегодня завтра он соскочит с иглы.
Рауль пустился в рассуждения о музыкальных пристрастиях Дюрюи:
– Я ему говорю: музыка твоя – это все говно. Они же ничего своего не придумывают, только копируют. Мэрилин Мэнсон – это Элис Купер. Техно – тот же Крафтверк. А «Ар-энд-Би»…
– Айзек Хейз.
– Точно! Тырят чужие песни и выдают за свои!
– А на что Фифи жил?
– На то, что подадут. Как и я.
– В Бордо?
– И в Бордо, и в других местах. Слышь, а у тебя еще выпить нету?
Анаис достала из сумки вторую картонку. Рауль высосал ее за долю секунды. На сей раз он не рыгал, но Анаис испугалась, как бы он не напрудил в штаны. На нем было пальто из ломаной саржи, но до того замызганное, что рисунок ткани уже не просматривался. Штаны от спортивного костюма от грязи стояли колом. Из-под стертых до корда сандалий выглядывали черные голые ноги. Анаис старалась не дышать носом, хотя на всякий случай смазала ноздри пахучей мазью «Vicks Vaporub».
Рауль размахнулся и запустил опустевшим пакетом в стену камеры. Анаис поняла, что надо ковать железо, пока горячо.
– Пару дней назад Фифи говорил тебе про ангела…
Рауль забился в угол, сел на пол и, дергая плечами, принялся чесать спину – точь-в-точь животное.
– Ха, ангел! – хмыкнул он. – Мужик пообещал дать ему ангельской пыли.
Анаис наклонилась к Раулю и, отчетливо произнося каждый слог, спросила: