Жан-Кристоф Гранже – Король теней (страница 10)

«Ого», — ответил Марово, его шея напряглась. «В таком случае нам придётся подать заявление о состоянии здоровья».

– Для мертвого человека?

– Нет никакой гарантии, что он больше не заразен. Это означает целый ряд дополнительных процедур…

– Вывезти его из страны или вернуть во Францию?

- Оба.

Марово пьет чай, поджав губы и сморщив рот.

«Может ли это быть актом эвтаназии?» — спрашивает он, словно сам в это не веря.

– Я думал об этом, но метод…

– Да, метод.

«Слушай меня внимательно», — прошептал Свифт заговорщическим тоном (вот это и есть правильный тон). «Ты можешь сколько угодно вести расследование с Тахири, ничего не найдёшь. Ни свидетелей, ни улик. Этот человек знает, что делает, и делает это мастерски. У него рациональное безумие, понимаешь?»

Он делает ещё одну затяжку, чуть не разрывая голосовые связки. Он не расстроен своей короткой тирадой.

«С другой стороны, — продолжил он, — если он всё ещё там, то на чужой территории. Так что, несмотря на все его усилия, он другой. Я гонялся за ним неделями, но безуспешно, потому что он вращался в хорошо знакомых ему кругах, в парижской гей-тусовке. Здесь он не дома».

Офицер снова рассмеялся.

«За исключением того, что Танжер — ещё и город геев, — предупреждает он. — В 1950-х годах его даже называли Лопетт-Сити».

- А сейчас?

Правительство принимает меры, но человеческую природу не изменишь…

– Вы знаете это сообщество? Их кварталы, их обычаи?

– Я знаю все сообщества.

– Ты мне поможешь?

– Я помогу тебе, но если твой парень действительно умён, это последний микрокосм, куда он пойдёт, потому что это первое, о чём люди подумают.

Свифт соглашается. Он опускает взгляд и, почти с удивлением, обнаруживает, что его чай остывает. Зажатый между резким вкусом сигареты и стойким ароматом цветов, он забыл о мятном глотке.

Правильно, снизу вверх.

«Но имейте в виду, — предупредил Марово, — я буду докладывать начальству о каждом вашем шаге. О самостоятельных действиях не может быть и речи».

– Я не могу себе этого позволить.

– В таком случае мы пойдем вместе.

– Меня все устраивает, – настаивает Свифт, – лишь бы мы смогли тщательно прочесать Танжер.

Пехотинец встаёт: в рубашке с короткими рукавами он, кажется, не замечает, как ужасно холодно. Офицер в отпуске в Тулоне.

«Иди и отдохни», — приказал он. «Завтра утром я заберу тебя в морг. Я знаю врача, который проведёт нам тщательное вскрытие».

Свифт снова колеблется, затем шепчет:

«Сядь обратно. Я тебе кое-что не рассказал…»

Марово подчиняется.

– Элемент, который мне никогда не удавалось вписать и который мог бы найти свое место здесь.

– Какой элемент?

- Что.

Свифт достаёт список арабских имён, который он носил с собой с самого начала расследования, не зная, что с ними делать. Движимый инстинктом, перед посадкой на рейс в Орли он схватил этот загадочный документ.

- Это что?

«Не знаю. Я нашёл эти имена в офисе первой жертвы, затем в офисе другого свидетеля, косвенно связанного со всей этой неразберихой. Мои запросы в Париже ничего не дали. Как и запросы к офицерам связи в Алжире, Марокко и Тунисе. Никакого ответа».

Марово просматривает список, строя на лице настороженную гримасу.

– Можно узнать больше?

Офицер снова встал.

– Я тебе ничего не обещаю.

Свифт подражает ему.

– Далеко ли находится отель «Континенталь»?

– В Танжере нет ничего далекого. И уж тем более никаких неприятностей. Я же тебя предупреждал.

14.

Отель «Континенталь», несомненно, в прошлом принимал известных писателей, но Свифт об этом не в курсе, да и, честно говоря, ему всё равно. При входе его поражает небольшая, ярко оформленная гостиная, своего рода зимний сад с оранжевыми стенами, окнами и дверями, украшенными витражами в оттенках синего, зелёного, жёлтого и красного… Эти разноцветные зеркала пробирают до костей. Они напоминают ему одновременно церковь и волшебный фонарь.

Он просит ключ и поднимается в свою комнату. Хайди и Сегюр, должно быть, у себя, но ему не хочется показываться. Честно говоря, он собирается свалиться на кровать и проспать до следующего дня.

У него больше не было сил думать о событиях дня, не говоря уже о том, что ждало его по пробуждении… Он включил свет, поставил сумку, рухнул в загоне и тут же стал искать выключатель, чтобы выключить свет и вернуться в темноту. Занавеска. Он не снял обувь.

Из глубин забвения раздаётся телефонный звонок. Он возникает со странной ясностью, с чем-то непосредственным, кристально ясным. Который час? Сколько он спал? Где телефон, этот пронзительный звук, пронзающий его мозг? Там.

- Привет?

– Марово.

- Который сейчас час?

- 2 часа.

– 2 часа ночи?

– Спускайся сейчас же. Я внизу.

- Что происходит?

– Убирайся отсюда.

Свифт находит дорогу обратно, хотя и с трудом. Устоявшееся выражение — «на радаре», но именно отсутствие ориентиров и резонансов характеризует его путешествие.

Марово ждёт его в небольшой гостиной, оформленной в цветах английских сладостей. Мебель сделана из лозы или сплетённых пальмовых листьев. Солдат словно сидит в корзине.

Он заказал у ночного сторожа два мятных чая.

– Надеюсь, у вас есть веская причина…

– Скорее, плохой.

Марово достает список, который ему дал Свифт.

– Эти имена связаны с каким-то… слухом в Танжере. Уже несколько лет здесь говорят об исчезновении детей. Детей, которые занимаются проституцией в районе Дьябло.

– Дети? Эль Дьябло?