Жан-Кристоф Гранже – Адская дискотека (страница 29)

– С ним никогда не знаешь. Он… сложный парень.

В своей записной книжке Свифт подчеркивает фамилию.

– Жюльен Ферран тоже. Он в Государственном совете. Он очень резко отреагировал, увидев фотографии. Он женат, обеспечен, с каменным фасадом. Он грозился подать в суд, но в итоге заплатил.

– Хорошо, – продолжает Свифт, делая заметки. – Следующий.

– Патрис Котлё. Ещё один, пойманный с поличным. Он владеет магазинами гобеленов в Париже. Семейный бизнес, штаб-квартира в Нанси.

– Почему ты думаешь о нем?

– Потому что он отказался платить.

– Ты мне сказал, что…

– Я совсем забыл об этом. Он не только не заплатил, но и подослал людей, чтобы те приставали к Федерико. Бедный Федерико… Он был в ужасе.

– Когда это было?

– Я бы сказал… два года назад. Да, летом 80-го.

- А ты ?

– Что, я?

– Они на вас не нападали?

– Я девушка. Девушкам не угрожают.

– Ну же, Ферран, ты его ещё видел?

- Нет.

– И последнее.

Она принимает заученную позу, подпирая подбородок правой рукой, а указательный палец проводит по ее пухлой щеке.

– Жорж Гальвани.

- Кто это?

– Вест-индийский бизнесмен. Огромное состояние. Владеет астрономическими участками земли.

- Или ?

– На заморских территориях Франции. Не знаю точно, где именно. Он метис.

– Это проблема?

– Напротив. Федерико любил «Олл Блэкс».

Свифт думает о ребятах из Капитанства, к которым Федерико якобы хотел присоединиться.

– Вы это сфотографировали?

– Нет, у него украли документы, правоустанавливающие документы на имущество.

– Он заплатил?

– Просто чтобы порадовать нас. Эти документы не представляли никакой ценности. По крайней мере, они были законными. Но Гальвани, похоже, заботился о них.

– Почему ты думаешь о нем?

– От этого парня у меня мурашки по коже. Уверен, он рабовладелец.

- Сколько ему лет?

– Лет пятидесяти, я бы сказал. Он необыкновенно красив.

– Он живет в Париже или в Вест-Индии?

– И то, и другое. Он делит своё время между этим и тем.

– Гальвани, как это пишется?

Хайди пишет, Свифт записывает. Он пытается представить себе этого миллиардера, пьющего кофе с молоком. Вместо него появляется образ трёх сумасшедших женщин, которых он встретил в «Мета-баре».

– Вы знаете ребят из управления капитана порта?

– Конечно. Три члена за один мозг.

Полицейский улыбнулся. Он закрыл блокнот, но не закончил.

– Мне нужно показать вам еще кое-что.

Хайди стоит перед ним, словно послушный ребёнок. Она провела ночь в камере; она грязная и сморщенная. Но с течением времени и восходом солнца она сияет всё ярче. Молодость, без сомнения. И ещё привычка к ночной жизни.

– Откуда ты это взял?

Свифт положил на стол список арабских имен.

«Что это?» — спрашивает он, уклоняясь от ответа.

– Не знаю. Никогда раньше не видел такой штуки.

Тишина. Невозможно понять, лжёт ли девушка.

– Мы нашли эту бумагу у Федерико вместе с другими документами.

– Говорю тебе, я не знаю, что это такое. Федерико иногда крал что-то, не говоря мне.

Свифт в это не верит — он уже понял, что Федерико не проявляет никакой инициативы, — но настаивать нет смысла.

Были ли у Федерико любовники-арабки?

– Никогда в жизни.

- За что?

– У него было… сильное предубеждение против североафриканцев.

– Был ли он расистом?

– С арабами – да.

– Знаете ли вы кого-нибудь из клиентов Федерико, кто владеет виллой в Марокко или где-либо еще в Северной Африке?

Она рассмеялась.

«Но у всех есть виллы в Марокко! В Марракеше. В Танжере. Мы называем их риадами. А для молодых людей это вообще раздолье. Каждое лето мы ездим в риад Кароко в Танжере. Мы даже возвращались туда прошлой зимой».

– Кароко, ему нравятся маленькие мальчики?

– Не знаю, но это было бы не очень оригинально.

Тут ему в голову приходит намёк на педофилию. У Свифта нет сил сдержаться. За одну ночь он столько всего повидал… Добавить ещё один порок – это уже слишком для сегодняшнего утра.

Девушка смотрит на часы.