Жан Даровский – Путник: легенда о забывчивом попаданце (СИ) (страница 33)

Оказавшись по ту сторону стены, я все еще продолжал сжимать нову в руках. Оглядевшись вокруг, понял, что нахожусь в небольшом дворе, огороженном по кругу высокой каменной стеной.

Сквозь проход меня протащил незнакомец. Это оказался старик, невысокий, крепкий и совершенно седой. На нем были надеты рабочий балахон и фартук из рогожи. На круглом и буром, как картошка, носу сидели заношенные очки с толстыми линзами.

— Это кого же принесло в мою потаенную обитель? Смею предположить, юноша, что ты человек, а не какая-нибудь хитрая тварь, принявшая людской облик?

— Я человек, — поспешил успокоить его я, не желая, чтобы меня приняли за обернувшегося монстра.

— Да вижу, я, вижу, — улыбнулся сквозь бороду незнакомец. — Только человек может пройти сюда через лесную границу, октоходам и шкварникам этого не дано, даже блуждающие огоньки так не могут, да что там, даже хитрый оборотник вряд ли сумеет сюда просочиться.

— Это радует.

— А это кто у тебя на руках? Неужто нова?

— Нова, — кивнул я, — и ей срочно нужна медицинская помощь.

— Н-да, дела, — задумчиво вздохнул старик, разглядывая бездыханную Азию, — неси-ка ее вон туда, — он указал на неприметную постройку из камней и глины.

Жилище старика выглядело аскетично лишь снаружи. Внутри было чисто и светло — под выбеленным потолком горел большой газовый шар. Все стены скрывались за стеллажами на которых теснились книги и коробки с каким-то инструментом. На широком низком столе валялись свернутые листы с чертежами и записями.

Я аккуратно опустил Азию на стоящую у стола скамью. Внимательно приглядевшись с облегчением обнаружил, что пар от нее больше не идет. Нова и без того выглядела неважно: от крыльев остались жалкие лохмотья, а кожа на руках и ногах прорвалась местами, оголив тонкие провода усилителей.

— Вы можете ей помочь? — я требовательно посмотрел на старика.

— Посмотрим, что можно сделать. Эта нова сильно пострадала — ее крылья полностью разрушены, мышечная ткань повреждена, и большинство усилителей выведены из строя.

— Так помогите ей, вы ведь… Механик.

— С чего ты это взял, незваный гость? За такие слова я мог бы выдворить тебя обратно за стену к октоходам.

— Простите, если сказал вам нечто обидное.

— Обидное? Нет, не обидное. Просто ты напомнил мне о том, что я давно пытался забыть.

— Вы хотели забыть, что вы Механик?

— Не совсем, — ответил старик со вздохом и зашелся болезненным кашлем.

Дождавшись, когда он закончит, я вновь повторил вопрос, добавив в конце:

— Почему?

— Юноша-юноша, почему-то у вас принято считать, что Механики всемогущие — почти боги…

— Разве это не так? Вы ведь создали этот мир, все пути и Дома.

— Мы никогда не были господами мира, а напротив, верой и правдой служили ему.

— Вы создали Дома и дороги — всю систему, дающую людям возможность выживать в адском лесу. Зачем же забросили это дело? Начатые дела надо доводить до конца, иначе найдутся умники, способные обернуть все в собственную пользу.

— Золотые слова, нежданный гость. Человек — странное существо. Ему всегда мало того, что он имеет.

— Так что же вы сидите? Прячетесь тут за непролазной стеной? Не хотите вылезти из вашей дыры и явить людям силу Механиков?

— Нет. Наше время давно прошло, теперь люди должны справляться с проблемами.

— Вы готовы оставить человечество без помощи и поддержки? Разве это честно?

— Честно. Люди сами изгнали нас за лесную границу.

— Изгнали? — не поверил я. — Почему? Вы ведь создали Дома и дороги, защитив человечество от кровожадного леса.

— Не совсем так, мой гость. Не совсем так…

— То есть? — недоверчиво уточнил я.

— Несколько веков назад этом мир не был разделен на пути и лес. Существовало единое пространство, в котором не водилось чудовищ и монстров, тех самых, что живут теперь за границами дорог.

— И что произошло? — поинтересовался я недоверчиво, не слишком понимая, к чему клонит загадочный собеседник.

— Проблема этого мира в том, что он слишком мал и тесен. Желая захватить как можно больше земли люди стали уничтожать лес, совершенно забыв, что без него невозможно равновесие, а значит и сама жизнь невозможна.

— То есть вы утверждаете, что не лес опасен для человека, а человек для леса? В такое трудно поверить.

— Трудно, — задумчиво улыбнувшись, кивнул старик, — но такова правда. Мы попытались защитить лес от людей, подарив ему новые формы жизни — живучие и сильные. Это оказалась плохая идея — лес заполонили чудовища, орды которых ринулись в города, уничтожая все на своем пути, и тогда мы приняли решение — отделить людей от леса.

— Вот оно что, — сказать, что я был поражен, значило в тот момент не сказать ничего. — Все это безусловно интересно, но меня сейчас больше волнует ее судьба, — я указал на нову.

— Тяжелый случай, — с видимым сочувствием покачал головой старый Механик. — Как я уже сказал, повреждений слишком много.

— После того, что услышал, я не поверю, что вы не сможете помочь ей!

— Иногда проще создать новое, чем восстановить утраченное, — устало вздохнул старик, — но никто не запретит мне попытаться. Новы сильные существа. Если отделить от нее все поврежденные части, посмотрим, что останется.

В полу обнаружился люк. Старик открыл его, нажал спрятанный под крышкой рычаг, выпуская во тьму узкие ступени раскладной лестницы.

— Прошу, — пригласил коротко, но я не спешил спускаться в неизвестность.

— Что там?

— Моя лаборатория. Я, конечно, давно ей не пользовался, но, как говорится, за неимением лучшего…

— Вы гарантируете, что она выживет?

— Таких гарантий я дать не могу.

Я решительно посмотрел на Механика.

— Если с ней что-то случится…

— Нет смысла угрожать мне, — перебил старик. — Я сделаю, что могу, независимо от твоих угроз, но гарантировать положительный результат не получится, как бы тебе того ни хотелось… Как бы мне ни хотелось того.

— Ладно, — кивнул я, крепче прижимая к себе Азию, — обещайте, что сделаете все возможное.

— Я обещаю. А теперь неси ее вниз.

Следом за Механиком я спустился в подвал. Под низким потолком вспыхнули чередой несколько больших газовых шаров, освещая белый пол и глянцевые светлые стены, вдоль которых тянулись закрытые стеллажи с многочисленными отсеками. Посреди лаборатории находился огромный стол, похожий на операционный, только в несколько раз больше. На таком при желании можно было разместить человек пять.

— Клади ее сюда, — по-хозяйски распорядился старик, кивая на этот самый стол.

Я осторожно опустил Азию, поразившись, какой она стала легкой. Слишком легкой, невесомой. Я даже не почувствовал, стало ли легче от того, что она теперь не на моих руках.

Оказавшись на твердой плоской поверхности, нова судорожно вздохнула и принялась хватать ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Потом она замерла, недвижная, как статуя. Если бы не слабые движения груди, можно было решить, что она умерла.

— Делайте что-нибудь, скорее! — крикнул я старику.

Он не торопясь оглядел нову, потом, пробормотав свое многозначительное «н-да-а», почесал голову и молча указал мне на дверь.

— Даже не думайте! Я остаюсь.

— Нет. Я привык работать один. Тем более, что ситуация серьезная, а я уже давно не практиковался в подобных делах. Если хочешь, чтобы твоя подруга осталась в живых — не мешай.

— Ладно, — нехотя согласился я, — но я буду рядом.

Последние слова прозвучали грозно, но старый Механик лишь устало вздохнул.

Я вышел во двор и сел, привалившись к стене жилой постройки. Ожидание — дрянное занятие. А еще дряннее, если ожидаешь чего-то важного. Если результат этого самого ожидания зависит не от тебя, и на кону стоит чья-то жизнь. Хреново. Хреново ощущать себя беспомощным, когда хочешь помочь. А еще хреново не доверять тому, от чьей легкой руки зависит жизнь важного для тебя человека…

Что остается? Надеяться? Что-то не очень хорошо это у меня выходило. И пусть я никогда не был пессимистом, где-то в глубине души меня терзал страх, что с Азией может случиться что-то… Черт, я даже думать об этом не хотел, снова и снова загоняя дурные мысли в подсознание. Я твердил себе «ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО». Твердил до тех пор, пока сам не поверил в это.