Жан-Батист Кревье – История римских императоров от Августа до Константина. Том 9. Преодоление кризиса III века (страница 5)
Юлий Констанций, консул этого года, был братом Константина. Он был отцом Цезаря Галла и Юлиана Отступника.
Константин празднует тридцатилетие своего правления.
Со времен Августа ни один император не достигал этого срока.
Он делит империю между тремя сыновьями, определяя каждому его владения.
Он провозглашает Цезарем своего племянника Далматия и дает Ганнибалиану, брату Далматия, титул царя, назначив ему в удел Малую Армению, Понт и Каппадокию. Цезарь Далматий должен был получить Фракию, Македонию и Грецию. Этими распоряжениями Константин не лишал себя власти: он сохранял за собой все свои владения, которые должны были быть разделены только после его смерти.
Мятеж Калокера на острове Кипр.
НЕПОЦИАН – ФАКУНД. 1087 год от основания Рима. 336 год от Р.Х.
Непоциан, консул этого года, по-видимому, тот самый, кто захватил власть в 350 году и был сыном сестры Константина.
ФЕЛИЦИАН – ТИЦИАН. 1088 год от основания Рима. 337 год от Р.Х.
Персы, нарушив мир, вынудили Константина готовиться к походу против них, но он был поражен болезнью, от которой умер.
Он крещен Евсевием Никомедийским и умирает в день Пятидесятницы на 64-м году жизни и 31-м году правления.
ТИРАНЫ в правление Константина.
КАЛОКЕР в Египте. АЛЕКСАНДР правил три года в Африке, которую отнял у Максенция. ВАЛЕНТ и МАРТИНИАН были последовательно провозглашены Цезарями Лицинием.
Начиная историю правления Константина, я остерегаюсь подражать нелепой и кощунственной лести Евсевия Кесарийского, который не постеснялся написать, что лишь Бог достоин быть панегиристом этого императора. Я представляю читателю государя, дорогого и уважаемого христианством, которое он освободил от гнета и возвел на трон; великого талантами, великого добродетелями, но не без пятен даже после принятия нашей святой веры. Политическая расчетливость и излишняя доверчивость заставили его совершить непростительные ошибки, и он служит примером той слишком распространенной непоследовательности, которая, отдавая дань правилам на словах, во многих поступках от них отступает. Нас может утешать то, что последние десять лет его жизни, наполненные делами, вдохновленными ревностью о христианстве, уже не омрачены никакими пороками, и что крещение, принятое им перед смертью, стало спасительным очищением, избавившим его душу от прежних скверн и позволившим не лишиться награды за то, что он сделал для христианской Церкви.
Я помещаю его имя в заголовке, хотя вначале он не занимал первого места среди правителей империи. Верховная власть после смерти Констанция Хлора перешла к Галерию. И даже Константин, которого солдаты сразу провозгласили Августом, вскоре был им низведен до положения простого Цезаря, как мы увидим далее. Но поскольку он с самого начала участвовал в верховной власти и в итоге сосредоточил ее в своих руках, удобство изложения истории без перерывов показалось мне предпочтительнее излишней скрупулезности, которая могла бы повредить ясности.
Первым шагом Константина после того, как войска его отца провозгласили его Августом в присутствии Галерия, было обращение к Галерию с просьбой подтвердить действия солдат в его пользу. Для этого он, согласно установленному тогда церемониалу, отправил ему свой портрет, увенчанный лаврами. Галерий вовсе не был расположен принять это. Его планы и намерения были совершенно иными, как я уже говорил, и он не мог ожидать особой преданности и покорности со стороны Константина, которого жестоко оскорбил; поэтому в первом порыве гнева он едва не велел сжечь и портрет, и того, кто его принес.
Однако, с другой стороны, он понимал, что отказ даст повод к войне, исход которой был бы крайне неопределенным. Молодой принц был признан и любим во всех землях, подвластных его отцу; и, если верить Лактанцию, даже войска, окружавшие Галерия, симпатизировали ему. Таким образом, правитель империи не мог рассчитывать на их верность, если бы попытался направить их против Константина. Поэтому ему пришлось подчиниться обстоятельствам и согласиться с тем, чего он не мог предотвратить. Тем не менее он хотел хотя бы отчасти отстоять свои властные полномочия, которые не были должным образом соблюдены. Он даровал Северу титул Августа, освободившийся после смерти Констанция Хлора, а Константину, посылая ему пурпур, велел довольствоваться именем и почестями Цезаря. Константин, проявив достойную похвалы умеренность, принял это решение и безропотно опустился со второго места на четвертое.
Галерий не был полностью недоволен сложившимся положением: если он и не извлек из смерти своего соправителя той выгоды, на которую рассчитывал, то, по крайней мере, не потерял ничего из того, что ранее принадлежало ему. Константин не объявлял себя его врагом и даже в какой-то мере подчинялся его приказам. Однако новые волнения вызвали у Галерия новые тревоги и стали бедствием, с которым он не смог справиться.
Причину этого он должен был видеть в себе. Я уже говорил, что этот правитель приказал провести перепись имущества и населения во всех подвластных ему провинциях и что эта операция проводилась с такой суровостью, что превратилась в тиранию. Он вознамерился распространить ее даже на Рим и уже назначил чиновников, которые под предлогом переписи должны были разорить эту столицу империи и всего мира. Таким образом, он не только встревожил и ожесточил граждан, но и восстановил против себя солдат; продолжая начатое Диоклетианом, он ослабил преторианцев новыми сокращениями. Максенций, сын Максимиана Геркула и зять Галерия, видя такое брожение умов, воспользовался неосмотрительностью правителя, чтобы окончательно поднять мятеж и самому возвыситься до императорской власти. Ему было крайне тяжело видеть, как Север и Максимин, обойдя его, сына и зятя императоров, были назначены Цезарями в ущерб ему. Возвышение Константина, который оправился от подобной несправедливости, пережитой им ранее, стало для Максенция новым стимулом. Поддержанный своим отцом [1], тосковавшим по величию, от которого его вынудили отказаться, и заручившись поддержкой нескольких видных военных и городских чиновников, он встал во главе оставшихся преторианцев; провозглашенный ими Августом, он без труда овладел Римом, приказал казнить наместника Галерия и нескольких других должностных лиц и был встречен народом как освободитель. По данным Тиллемона, эта революция произошла 28 октября того же 306 года от Р. Х., с которого мы начинаем правление Константина.
Наши авторы не указывают, где в тот момент находился Север, в чьем ведении была Италия. Будь то по его небрежности или из-за дел, занимавших его в другом месте, его отсутствие в Риме, несомненно, способствовало успеху предприятия Максенция. Узнав о случившемся, он поспешил остановить развитие событий, грозивших лишить его власти; вооруженный полномочиями Галерия, который не желал вторично подчиняться чужой воле и всегда ненавидел своего зятя, он собрал все войска, какие только были в Италии, и двинулся на Рим. Но эти войска были крайне не расположены служить ему: они привыкли подчиняться Максимиану Геркулу и потому должны были сохранять привязанность к сыну этого принца. Кроме того, прелести столицы, которыми они долго наслаждались, побуждали их скорее желать спокойной жизни в ней, нежели штурмовать ее как враги. Чтобы укрепить их в этих настроениях, Максимиан вновь появился на сцене.
Этот беспокойный старик, снедаемый страстным желанием вернуться на трон, вероятно, хотел испытать судьбу через своего сына, и, увидев его успех, решил извлечь из этого выгоду для себя и довести дело до крайних пределов. Поэтому он прибыл в Рим под предлогом поддержки Максенция и объединения всех умов в пользу нового принца, который его вызвал. Едва он появился, его сын, ни о чем не подозревавший, предложил ему – а сенат и римский народ умоляли его – вновь принять пурпур. Не нужно было принуждать его, и Максимиан с радостью вновь обрел звание, от которого отказался лишь с сожалением.
Таким образом, в империи одновременно оказалось шесть правителей, Августов или Цезарей: Галерий, Север, Максимин, Константин, Максимиан Геркул и Максенций. Говорят, что Максимиан Геркул даже пытался увеличить это число до семи, написав Диоклетиану и призвав его последовать его примеру. Но он не смог поколебать эту твердую душу, не склонную к поспешным решениям и всегда учитывавшую последствия.
Сначала Максимиану и Максенцию все удавалось. Когда Север приблизился к Риму, его ненадежные солдаты, подкупленные деньгами его врагов, покинули его, так что ему не оставалось ничего иного, как бежать в Равенну. Максимиан преследовал его и осадил город. Но поскольку крепость была сильна и хорошо снабжена, он опасался, что, если осада затянется, Галерий успеет прийти на помощь своему верному и покорному соправителю. Тогда он прибег к вероломству: поскольку имел дело с доверчивым и робким человеком, он убедил его, что не покушается на его жизнь и что, как только тот перестанет быть его соперником, станет его защитником. Север поверил ему, отдался в его руки и вернул ему пурпур, полученный от него двумя годами ранее. Максимиан, как человек религиозный, не хотел нарушать клятву, но предоставил действовать своему сыну. Едва несчастный Север покинул Равенну и отправился к месту своего уединения, как попал в засаду, устроенную Максенцием. Его доставили в Три Таверны на Аппиевой дороге, и там единственное, чего он смог добиться, – это легкой смерти: ему позволили вскрыть себе вены. Он оставил сына по имени Севериан, которого постигла не лучшая участь: несколько лет спустя он был убит Лицинием, как мы расскажем в свое время. Смерть Севера, вероятно, произошла в первые месяцы 307 года от Р. Х.