Жан Алибеков – Цена (страница 4)

– …Я – в пустыне, жаркой, нет, раскаленной от зноя. Огромные шары перекати-поля, серое от зноя небо, день на пике, плюс сорок как минимум. Я слышу крик, это не крик человека, это кричит верблюдица, она бежит по пустыне как безумная, в разгар зноя, когда все животные прячутся в норах или залегают в зарослях кустарников, в поймах рек. Она страдает, в ее крике – боль, она ищет свое дитя. Маленький верблюжонок, ее сын, где он?

Я задыхался от жары. Воздух плавился, размывая картинку. Мне казалось, что сейчас потеряю сознание, но уйти не мог. Я знал, что есть продолжение, эта история не закончилась. Держа руку Венеры, чувствуя ее пульс, я выплывал из обморока, марево таяло, и я увидел человека:

– …Я вижу странника, одинокого путника, он идет через пустыню, ему нравится быть одному, он уходит от людей. Он видит верблюдицу и зовет ее. Ему жаль ее, да, я вижу… Он надевает на нее веревку и ведет за собой. Он ведет ее туда, где она найдет своего верблюжонка… Да, ему можно верить… Можно верить…

Тяжело дыша, весь мокрый от пота, словно действительно вернулся из пустыни, я откинулся на спинку кресла:

– Венера, вы все запомнили? Вы все поняли? Запоминайте, важны детали!

Венера ошарашено смотрела на меня:

– Жан, верблюдица – это я? Верно?

– Уф, я не знаю, сейчас мне сложно что-то интерпретировать. Я сказал вам все, что видел. Вы получили визуальное воплощение вашей ситуации, вашего вопроса. Вы найдете своего верблюжонка, Венера, – улыбнулся я и добавил: – Найдете или родите, для Сущего все варианты подходят. – Венера вопросительно посмотрела на меня.

– А, не обращайте внимания, это я себе… Я помолюсь за вас, и вас прошу обрести привычку: начинать и заканчивать день с благодарственной молитвы. Вы придете ко мне еще три раза, я сделаю для вас амулет, мы еще о многом поговорим, но это – после. На сегодня – все. Я очень устал.

Венера кивнула, поднялась со стула, и я увидел, как тот прозрачно-серый карлик у нее на животе сжался и стал почти неразличим.

«Вот так, уродец. Кончилось твое время», – подумал я с удовлетворением.

Венера быстро шла по улице, у нее сегодня в одном из заведений (оно специализировалось на грузинской кухне) должен был состояться большой банкет, и нужно было все проверить и проконтролировать. Но как ни занята была ее голова, Венера, душой ли, интуицией ли, понимала, что жизнь ее изменилась, что она, Венера, перешла тот самый, намозоливший всем уши частым повторением, Рубикон и сожгла мосты. И что стала другой, она тоже чувствовала. В животе исчезла пустота, та самая дыра, куда уходили все ее чувства, ее жизнь и энергия. Откуда приходила тоска и печаль. Живот наполнился, стал круглый внутри… и живой, да, живой. Живой живот! Чудесно! Венера рассмеялась и прибавила шагу.

В ресторанчике, в небольшом, но все-таки банкетном зале, суетились официанты, к пяти часам должны были приехать хозяева банкета, а к шести – и первые гости. Венера забежала на кухню, убедилась, что все в полном порядке, закуски-салаты готовы, горячее в процессе и Марьям, королева тортов и повелительница пирожных, колдует над десертом. Венера положила в тарелку зелени, пару кусков брынзы и вышла в зал. Осталось дождаться заказчиков и тамаду, окончательно убедиться, что все в порядке, и можно поехать домой. А там не торопясь, во всех деталях вспомнить встречу с Жаном и насладиться ощущением рождающейся надежды на прекрасное будущее. Венера снова рассмеялась и повернулась к двери, на голоса – приехали хозяева банкета. Тарелка едва не выпала из ее рук. Прямо на нее, противно улыбаясь, шел юбиляр-полковник. Это был Омар, Валиханов Омар Рахимович, ее бывший любовник и убийца их ребенка.

– Венера, моя прекрасная Венера, как я рад встретить тебя! – он протягивал к ней свои грубые широкие руки с пальцами-сардельками, покусывал нижнюю губу, улыбаясь и разглядывая ее в упор. Венеру затошнило. Двадцать лет они жили в одном городе, и ни разу их пути не пересекались, словно они жили в разных измерениях. И вот сегодня, именно тогда, когда она вспомнила все, что с ними произошло, он возник из мрака прошлого – и стоит, и улыбается ей, и тянет свои руки навстречу.

– Я знал, что встречу тебя здесь, какая ты красивая, как живешь, расскажи-ка. Я про тебя иногда узнавал, запрещал тебя трогать, а на тебя и твои рестораны много желающих было, я охранял тебя, – он продолжал говорить.

Венера смотрела на его шевелящиеся губы и титаническим усилием сдерживала рвоту. Еще и брынза была у нее во рту, она никак не могла ее прожевать и проглотить, потому что ее ужасно тошнило! Через его плечо она поймала взгляд женщины, ее ровесницы, но выглядевшей старше из-за лишнего веса и безвкусного платья от турецких «кутюрье». Спутница Омара с отвращением смотрела на него, а когда поймала взгляд Венеры, сочувственно развела руками.

Венера поняла, что обменялась взглядами с женой юбиляра, и решила сразу воспользоваться этим. Мощным усилием она проглотила брынзу и, криво улыбнувшись, протянула руку Омару.

– Здравствуй, поздравляю тебя, давай позже поговорим, а сейчас по меню окончательно решим. С кем решаем? С тобой или… – деловито и сухо заговорила Венера.

– О, со мной меню не надо обсуждать, вот жена… Гуля, иди сюда, сюда иди быстро! – Омар брезгливо сморщил лицо, наблюдая за женой, которая, тем не менее, особо не спешила.

– Давайте присядем за столик, мне управляющий показал ваш заказ, по нему кухня сейчас все готовит, будете ли вносить коррективы в горячее? Время еще есть… – официально и несколько холодно заговорила Венера. – Количество гостей осталось прежним? Ничего не изменилось? Тамада уже пришел, вы можете обсудить с ним детали развлекательной программы.

– Нет-нет, никаких изменений и дополнений, все, как заказывали, с тамадой я поговорю, и могу сейчас же оплатить вторую половину заказа.

«Отлично!» – Венере все больше нравилась эта женщина, жена Омара. Вот любопытно, неужели она вышла за него замуж по любви? Впрочем, этого она никогда не узнает. Вряд ли они станут подругами. Венера вдруг прыснула, как девочка-подросток, представив дружбу с этой клушей, и удивилась: она сегодня много смеется. Она поняла, что ей нравится смеяться.

Положив деньги в сейф, что стоял в ее кабинете, Венера снова зашла на кухню, она решила удрать через черный вход, чтобы больше не встречаться с Омаром. Ей не терпелось подумать спокойно про все, что с ней сегодня произошло. Она была очень взволнована всеми событиями, но так как действительно была не очень сильна в метафизических дисциплинах, особо вдаваться в смыслы происходящего не собиралась, с нее хватит и того, что Жан пообещал.

Она поверила Жану безоговорочно, и именно потому была весела и легко смеялась, потому что он пообещал ей счастье.

На кухне Венера увидела, что Марьям стоит, задумавшись, перед тортом, но было видно, что думает она не о торте. Венера, сама себя не узнавая, подошла к ней и спросила: «Маша, с вами все в порядке? Вы не заболели?» Марьям вздрогнула от неожиданности, не в правилах Венеры было беседовать с работниками на посторонние темы. Венера была всегда предельно вежлива со своим персоналом, всегда корректна и улыбчива, но чтобы интересоваться здоровьем? Проявлять беспокойство?

И снова Марьям подумала о том, что у Венеры можно попросить денег на операцию Богданчика, и снова остановила себя.

– Думаю, не переборщила ли с кремом? Не слишком воздушный получился торт для сорокапятилетнего полковника? – попыталась пошутить Марьям.

– Такой торт есть нельзя, на него надо любоваться, и в этом смысле, да, Марьям, полковник этот торт не оценит. Судя по его жене, с чувством вкуса у него совсем плохо… – притворно вздохнула Венера и опять не удержалась от смеха. Марьям остолбенела. Что с Венерой? Обсуждать клиентов, гостей заведения? В присутствии подчиненных?..

Венера поняла, что хватила лишку, но это нисколько не охладило ее веселья, наоборот! И сама поражаясь себе, своему безумному порыву, спросила:

– Маша, а где можно научиться молиться?

– Научиться… что? – переспросила не менее обезумевшая Марьям.

– Ладно, Маша, закройте рот – муха залетит. Расслабьтесь, я пошутила, ерунда… До встречи завтра, – Венера выскользнула за дверь, оставив Марьям в полном раздрае.

Омар Рахимович сидел за столом, выходил встречать гостей, принимал подарки и выслушивал поздравления, но был словно в тумане.

Встреча с Венерой странно взбудоражила его, не то чтобы он снова захотел эту женщину, нет, его с возрастом стали устраивать простые, без прелюдий, отношения с такими же простыми женщинами, с которыми часто сводила его работа. То за сына придут просить, то за мужа, то сами влипнут в историю. Легко и просто они соглашались на встречи, что называется «интимного характера», на которые приглашал их Омар Рахимович, якобы для того чтобы обсудить детали.

Была у него и постоянная любовница, заводная бабенка, Клара, она ему нравилась, легкая, не брезгливая, услужливая. И благодарная, не только телом, но и долей в «деле», не очень чистом, конечно, но что делать, мир таков, жизнь такова.

Чистоплюи не выживают, Омар Рахимович был уверен в этом на все сто процентов. Чистоплюев он не любил, но придерживался мнения, что подчиненных надо набирать именно из таких, правильных. Из тех, кто жизнь свою по законам морали и этики строит. Они, даже если начальника своего не любят, все равно подсиживать и интриговать не будут, работу хорошо делают и никакими махинациями не занимаются.