Жан Алибеков – Цена. Выбор (страница 10)

– Ишь, глаза вытаращил, тебе не таращить их надобно, а крепко закрывать, давай раздевайся уже, и в постель!

– Ну, баб Лиза, вот даёт… – покачал я головой и пошёл к кровати, но остановился и произнёс нарочито строго: – А может, вы, уважаемая Елизавета, отвернётесь хотя бы, пока я разденусь?

Тут уж растерялась баба Лиза, а я продолжил:

– Ты же молодая у нас, да? Негоже молодым девушкам голых мужчин созерцать!

– Да ну тебя совсем, Жан! – махнула рукой баб Лиза и отвернулась, а я, хохоча, разделся и залез под одеяло.

Свежее постельное белье пахло немного лавандой. Ох, хорошо, выспаться бы, но сегодня явно не светит. Сегодня у меня другие планы. Впрочем, одно другому не мешает, если оперативно всё разузнать и рассмотреть, то можно ещё и выспаться до утра.

Баба Лиза подала мне чашку с ароматным настоем, а сама зажгла пучок травы, и вскоре по всей комнате разошёлся приятный запах. Я медленно пил настой.

– Думай о том, что должен узнать, только об этом и думай.

Баба Лиза, сосредоточенная и суровая, окуривала все углы, окна-двери и бормотала-приговаривала:

«В чистом поле да на стороне западной трон стоит весь золотой, и сидит на троне том царь земной. Я к царю тому пойду, слово тайное скажу: “Ой ты царь-владыка всей земли да неба, бесов всех да людей лихих! Ведома тебе сила сильная, тайны тайные, ведомо тебе и слово сонное. Наведи на Жана сон пророческий, чтоб узнал он в нём всё, что было, есть, да что сбудется. Дам в заклад тебе, владыка, всё, что спросишь, а с тебя возьму дело верное – ведовской сон, истинный”. Как сказала Лизавета слово тайное, так и дело стало спориться, а как сладится оно, так и слову моему аминь…»

– Жан, ты пей, пей настой, не отвлекайся!

Баба Лиза подошла к зеркалу, окурила его ароматным дымом и продолжила: «Как в зеркале этом свет да тьма отражаются, так и в Жана сне: чему быть – сбывается. Да будет так…»

Я пил вкусный душистый чай, вдыхал такой же вкусный дым, и глаза мои сами собой закрывались, тело расслаблялось. Я поставил пустую чашку на столик, взял камень и положил его, как требовала Лиза, в район солнечного сплетения. Сквозь сон я слышал Лизино бормотанье, а потом скрипнула дверь, и через мгновенье оттуда, из-за двери, послышалась чудная песенка:

Лёгкий ветер присмирел,

Вечер бледный догорел,

С неба звёздные огни

Говорят тебе: «Усни!»

Не страшись перед Судьбой,

Я, как няня, здесь с тобой,

Я, как няня, здесь пою:

«Баю-баюшки-баю».

Тот, кто знает скорби гнёт,

Тёмной ночью отдохнёт.

Всё, что дышит на Земле,

Сладко спит в полночной мгле,

Дремлют птички и цветы;

Отдохни, усни и ты,

Я всю ночь здесь пропою:

«Баю-баюшки-баю».

«Это же “Колыбельная песня”, – понял я, проваливаясь в тёплую вату сна, – и это Бальмонт, я точно знаю: Константин Бальмонт, Серебряный век… Вот даёт баба Лиза, колдует с Бальмонтом на пару, удивила так удивила…»

Я не справлялся, терял силы, и дыхание сбилось…

Я поднимался в гору, белоснежный мелкий песок осыпался, ноги увязали, в небе тёмно-лилового цвета зияла круглая красная дыра. «Это же солнце, – догадался я, глядя вверх. – Мне нужно добраться до вершины раньше, чем солнце завалится за горизонт, это будет означать, что там, у нас, наступило утро».

– Баб Лиза… – шёпотом позвал я. – Нужна твоя помощь, помоги мне…

Через секунду-другую песок легко зашуршал, и у моих ног закружилась рыжей юлой пушистая лисица.

– Держись за хвост, да покрепче! – услышал я голос бабы Лизы и схватился за пушистый белый кончик. Миг – и мы помчались вверх по горе, оставляя за собой зигзагообразный след.

У самой вершины, там, где начиналось гладкое ровное плато, лисица остановилась:

– Мне дальше нельзя, иди сам, я буду ждать тебя здесь…

Я пошёл вперёд и прямо перед собой, метров через пятьдесят, увидел возвышение, а на нём кресло, нет, трон. Огромный, из тёмного дерева, с резной высокой спинкой. На троне сидел старик – древний, но не дряхлый. Я увидел, что он старше самой Земли. Может, он ровесник Солнцу?

– Мне нужна помощь, – приблизившись к трону и низко поклонившись, сказал я. Старик кивнул и, не говоря ни слова, повёл рукой.

Воздух прямо передо мной превратился в зеркало.

В его огромном, сверкающем прямоугольнике я стал различать какую-то неясную картину. Она была тёмная-тёмная, буквально тонула под покровом сумрака. Я с трудом разглядел двух мужчин. Один крепко держал за руки другого, тот рыдал и вырывался. С удивлением я понял, что первый человек – это я сам, а второго толком разглядеть не удалось. Но это был точно не юноша, а крупный, рослый мужчина, лет сорока пяти – пятидесяти. Кажется, он был скуластый, возможно – азиат. Хотя лица его практически не было видно, картинка как бы расплывалась.

Следом я заметил силуэт девушки, юной, очень стройной. Она промелькнула мимо, с опущенной головой, и даже на мгновенье повернула её в сторону плачущего мужчины, но лица её тоже не было видно.

Изображение зарябило, стало исчезать, и сквозь туман вырисовалось другое, более чёткое. Теперь я увидел… Андрея? Да, это был Андрей! Он выглядел точно так же, как во время нашей встречи в ресторане: те же длинные волосы, собранные на затылке в хвостик, те же джинсы и толстовка.

Андрей стоял у кровати, на которой лежал какой-то человек. Лежал причём недвижно, будто крепко связанный кем-то, и лица его не было видно. Руки у Андрея, похоже, были тоже связаны. Я старался запомнить всё увиденное.

А потом, потом я увидел дом, обычную городскую «панельку». Её корпус терялся в ночной тьме, только позади, на фоне белёсых облаков в небе, угадывались очертания гор. Во всём доме светилось одно окно на пятом этаже. У окна стояла женщина – люстра освещала сзади длинные волосы и яркий цветастый платок на плечах. Я внимательно вглядывался в женщину, и она будто почувствовала это. Оживилась, замахала рукой, словно звала меня, торопила.

Старик свернул зеркало и молча, властным жестом поманил меня к себе. Я подошёл, поднялся по ступеням прямо к нему и опустился на колени. Старик встал на ноги, в его воздетых руках засиял огненный меч с крупным сине-фиолетовым сапфиром на эфесе.

– Опусти голову! – велел старец. Я подчинился. – Это поможет тебе в самый трудный момент! – он с размаху вонзил меч в мою шею, в самое основание черепа. Меч вошёл легко и занял место рядом с позвоночником. Я почувствовал его силу. Мне стало легко, и я понял, что смогу победить.

– Иди, – сказал Ровесник Солнца, и я пошёл…

У самого края плато я обернулся:

– Спасибо!

Лиса дёрнула меня за штанину, и мы лихо скатились к подножию горы.

– Баб Лиз, а ты лиса-лисонька, оказывается!

* * *

Мы спешили в Москву, я проспал почти до девяти часов – и мы опаздывали. Ни Ляйсан, ни Лиза не могли разбудить меня, я проснулся сам, бодрый и полный сил. Я не успел позавтракать, и баба Лиза вручила Ляйсан пирожки, укутанные в полотенчико, и термос с чаем. Лихорадочно собираясь, я сообщил Лизе, что мне нужно в Алматы:

– Мне показали во сне горы, и я узнал их: это наши, алматинские, горы! Показали много чего непонятного, но, по крайней мере, будет за что зацепиться. Пятерых людей увидел, и только одного из них знаю, остальных придётся искать. Все они как-то связаны с этой историей, и расхлёбывать её, чую, ещё долго.

Баба Лиза слушала, кивала, лишних вопросов не задавала.

– Вот, Жан, это сбор такой травяной, не простой, смотри, он только для тебя, никому даже глотка не давай. Как устанешь сильно, или в тупик забредёшь – завари как обычный чай и выпей, не больше двух чашек. Спать будешь очень хорошо, и с пользой для дела. Из тупика выйдешь и силу наберёшь, понял? Здесь на четыре заварки. Надеюсь, хватит. Трава одна важная у меня закончилась, теперь только в июле её соберу, так что понапрасну не трать, только при самой необходимости, хорошо?

– Ох, спасибо тебе, баб Лиза! – мы крепко обнялись.

– Давай, сынок, действуй, и я всегда рада буду твоему приезду, всегда, запомни.

Мы ехали в Москву и вроде успевали к первому приёму, но Ляйсан всё равно позвонила клиенту и предупредила, что можем немного опоздать. Мы ели горячие пирожки и пили чай из пахучих травок, такой бодрящий, что аромат его привлёк внимание хмурого неразговорчивого таксиста, что вёз нас, и мы рассказали ему про нашу чудесную бабу Лизу и её магические чаи и настои.

Глава 5

У меня оставалось ещё пять дней работы в Москве, и я не мог, никак не мог уехать в Алматы, поэтому решил за оставшееся время как можно ближе познакомиться с Андреем. Я чувствовал, что происходящие с ним странности как-то связаны с той ночью, когда мир потерял баланс. Каким образом – не знаю, но скоро всё должно проясниться.

Итак, что мне известно? С Андреем точно творится что-то неладное – я собственными глазами видел ворона над ним и молнию тридцатого марта, когда мы познакомились. Его откровение про сон-кошмар тоже весьма настораживает. И ещё, именно на него указали мне в пророческом видении. Причём Андрей там был единственным знакомым мне человеком. Следовательно, я должен начать с него. Итак, номер первый. Андрей.

Марина, его сестра, была записана на завтра. В перерыв я позвонил ей, поинтересовался её самочувствием, и мы обсудили предстоящий её визит. А напоследок я между делом спросил, как дела у Андрея.

– Он в отъезде сейчас, но завтра к вечеру должен вернуться, он тоже спрашивал о вас, Жан, и, кстати, хотел узнать, сможете ли вы прийти к нам в гости? Я думала, скажу вам на приёме, но раз уж вы позвонили… У нас в пятницу вечеринка дома, по случаю дня рождения Иры, нашей старшей сестры. Андрей намеревался вас пригласить, и я тоже. Ира мечтает познакомиться с вами, и мы с Андреем хотели сделать ей сюрприз, пригласив вас, вы как?