Жан Аксёнов – Алхимик из другого времени. Том 2 (страница 38)

— И, Влас, тут ведь речь не про то, что мы аристократы и все такие занятые. На самом деле, это просто наше внутренняя потребность — добиться максимальных результатов. Уверен, что тебе тоже этого хочется, иначе ты бы здесь с нами не сидел, — продолжил я мысль девушки. — А если ты хочешь экстраординарных результатов, хочешь быть лучше остальных, то и работать тебе нужно намного больше.

Видимо, я с Еленой вновь заставил Власа задуматься, поскольку, он мне даже не стал ничего отвечать, а лишь задумчиво кивнул, смотря куда-то в стену.

— Так-с, мне бы пора идти, а то скоро опять совсем стемнеет, — вдруг Елена поднялась со своего места.

— Тебя проводить? — уточнил я, на всякий случай.

— Не стоит, — вежливо улыбнувшись, отказалась она. — Сегодня меня заберут мои люди на карете.

— Хорошо, — кивнул я. — До завтра.

— До завтра, — на миг тепло улыбнулась девушка и убежала.

Влас все так же сидел, смотря в одну точку, затем, он перевел свой взгляд на меня.

— Дмитрий, скажи, как ты думаешь, я смогу стать хорошим алхимиком? — наконец-то спросил он. Голос его при этом был подозрительно ровным, будто он сам боялся услышать ответ.

— Сможешь, — ободряюще улыбнулся я. — Ты очень талантливый, при этом, в последнее время довольно много делаешь. Твои результаты по учебе, как ты сам заметил, активно растут.

— Но мне кажется, что я делаю недостаточно, — вдруг пожаловался он.

А вот это интересно и, если честно, несколько неожиданно.

— А с чего ты так решил? — уточнил я.

— Даже если не брать тебя с Еленой, а взять ту же Акаи. У нее успеваемость, куда лучше моей, при этом она постоянно изучает что-то новое, читает, интересуется, а я… я даже из программы академии не могу вылезти. Мне и так она дается довольно тяжело, — пожаловался парень.

— Но при этом ты по успеваемости среди всего первого курса алхимиков находишься намного выше середины. Ты сравниваешь сегодняшние свои результаты с теми, кто занимался алхимией с самого детства или отрочества, причем не самостоятельно, а вместе с преподавателями. С теми, у кого изначально было больше возможностей и ресурсов, — объяснил я ему. — Понятное дело, что при неравных вводных, результат первое время будет неравным. Как ни крути, ты постепенно догоняешь Акаи по успеваемости.

— А разве у Акаи был учитель? — удивился Влас.

— У нее вся семья, насколько я знаю, в какой-то степени занимается алхимией. Да, они не аристократы, но они это делают поколениями, передавая свои знания. Я почему-то уверен, что мать ее учила чуть ли не с самого детства, — пояснил я.

— И ты думаешь, я смогу вас догнать? — с надеждой в голосе спросил Влас.

— Думаю, что да, — кивнул я. — Если продолжишь заниматься и прикладывать усилия. И да, бросай пить, это, правда, плохо сказывается на тебе, как на маге. Это даже боевым магам вредит, а нам-то тем более важно уметь в контроль и тонкие манипуляции.

— Спасибо, Дмитрий, — искренне поблагодарил меня парень.

Глава 20

Мы разошлись с ним буквально через полчаса, за которые я успел объяснить материал последнего занятия, посвященного некоторым видам полевых цветов. К великому сожалению, временами очень сильно сказывалось то, что у Власа практически не было подготовки перед поступлением в академию. Да и материал я дал бегло, больше ссылаясь на книги, в которых об этом же можно узнать подробнее.

Если то, чем занимается его семья, мой одногруппник прекрасно знает и понимает, то темы, посвященные в первую очередь ботанике, для него — темный лес. Но ничего, я уверен, что рано или поздно он сможет нагнать упущенное. Да и его дар ему помогает. Причем я бы сказал, помогает очень и очень сильно. И что интересно: чем больше он узнает и изучает, тем лучше чувствует материалы и стадию их готовности.

Как именно работают его способности, не знаем ни я, ни сам Влас, однако думаю, что со временем мы это выясним. А ведь его можно назвать гением, потому что даже я ничем подобным не обладаю и мне приходилось все изучать на собственном опыте. Мой же одногруппник просто доверившись ощущениям, может выдать самый неожиданный результат. Так что тут больше дело за практикой и, как знать, может, в будущем у меня появится соперник на этом направлении.

Добравшись до дома, я привычно засел в лаборатории, где приготовил зелья на продажу и небольшую партию для бойцов, что были подле меня. У тех, судя по времени, уже должны были начать заканчиваться укрепляющие составы. Уверен, они мне об этом не говорят просто потому, что стесняются. Да и как-никак зелья стоят денег, а я с них ничего не прошу — вот и неудобно бойцам ко мне подходить и сообщать о том, что запасы кончились.

Закончив со всем, я дошел до гвардейцев, передал им приготовленные зелья и наконец-то отправился спать. Стоит признать, но устал за сегодня куда сильнее, чем думал. Возможно, это просто действие побочного эффекта от нового зелья.

Проснулся я рано утром, еще до рассвета. Все слуги еще спали; лишь один гвардеец стоял у ворот особняка на посту.

— Доброе утро, ваше благородие, — поздоровался он со мной.

— Доброе, — улыбнулся я в ответ, потянулся и начал пробежку.

Сегодня по плану она должна была быть небольшой — минут пятнадцать. Да и настроения сильно бегать не было, но это было необходимо, если я уж задался целью. Прохладный воздух помог мне окончательно проснуться даже без кофе.

Вернувшись домой, я тут же направился на тренировочную площадку, взял меч и начал самый базовый разминочный комплекс. Я делал максимально медленные и плавные движения, стараясь как можно лучше прочувствовать баланс и главное, ощутить, что меч — это не просто оружие, а продолжение руки.

В прошлом я, конечно, учился бою. Более того, делал это достаточно неплохо, по крайней мере, мне так казалось. Главной целью, правда, была возможность защитить себя и свою жизнь, и моих навыков для этого хватало с избытком. А вот изучать углубленно все это не представлялось возможности, да и интересовали меня тогда иные вещи.

В новой жизни все оказалось куда сложнее. Мало того, что изначально тело было довольно слабым, так еще и мой род относился к искусству владения мечом куда серьезнее.

Если раньше я воспринимал бой исключительно утилитарно и во многих случаях старался не доводить дело до ближней схватки — ведь куда эффективнее было устранить противника на подходе. А вот теперь вынужден признать: это целое искусство, которое таит в себе множество важных и, на первый взгляд, абсолютно незаметных вещей.

Ну и главный плюс состоит в том, что даже небольшая тренировка с мечом очень хорошо сказывается на общем развитии тела. Визуально это, может, и не так заметно, как после силовых упражнений, но вот алхимический анализ показывает, что прогресс огромный. А уж в связке с зельями я мог добиться еще большего прогресса, чем рассчитывал.

С медленных и плавных движений я начал резко ускоряться, стараясь теперь выполнять каждое упражнение не просто правильно, но и быстро, сохраняя ту же безупречную точность.

Первым упражнением я выбрал «Режущий Ветер». То искусство, которому обучались в моей новой семье. Пять горизонтальных секущих ударов справа налево, затем пять слева направо. Раз уж взялся за дело, то надо соответствовать наследию Огинских.

Это были не просто махи, а движение всем телом: толчок от стопы, скручивание корпуса, импульс, передаваемый от бедра через плечо в кисть. Лезвие должно было не просто лететь, а петь на воздухе, оставляя за собой короткий, свистящий след.

Я сосредоточился на ощущении сопротивления воздуха, представляя, что рассекаю не пустоту, а плотную, вязкую ткань. Десять раз. Двадцать. Плечо приятно заныло, напоминая о вчерашней усталости и, возможно, о том самом экспериментальном зелье. Оно будто оставило в мышцах легкую, чуть звенящую упругость, как у тугой струны.

Затем — «Падающая Капля». Вертикальные удары сверху вниз, от макушки до условного противника. Здесь суть была не в силе, а в абсолютной прямолинейности и остановке.

Меч должен был вонзаться в воображаемую цель и замирать ровно в сантиметре от пола, без дрожи, без инерционного рывка. Тут было безумно важно следить за дыханием: плавный вдох на замахе, резкий, животом, выдох — на ударе, будто выталкивая энергию через клинок.

После каждого удара — секундная пауза, проверка баланса. Стою ли я крепко? Не заваливается ли корпус? Не тянет ли меч в сторону? Это была медитация в движении, где каждое волокно должно было осознавать свое место.

Потом пошли другие связки. «Три шипа»: колющий удар вперед от бедра, быстрый отскок и короткий восходящий рез снизу вверх, будто поддеваешь поддоспешник, и снова молниеносный укол.

Три движения — одно дыхание. Повторять, пока они не сольются в единый, смертоносный жест. Я ловил себя на том, что мысленно представлял не абстрактного врага, а конкретные уязвимые точки: щель между латными пластинами, сгиб под коленом, основание шеи. Старая, утилитарная привычка из прошлой жизни цеплялась за новое искусство, придавая ему жутковатую практичность.

Завершил я «Кругом Защиты». Медленный, снова медленный шаг по кругу, с мечом, описывающим перед телом непрерывную восьмерку — горизонтальную у груди и вертикальную у лица.

Это упражнение на периферическое зрение, на чувство дистанции и на «липкость» клинка — воображаемое состояние, когда твое оружие будто притягивает к себе вражеское, контролируя его. Запястье начало гореть приятным жаром, а на ладонях проступила испарина, липкая на холодной рифленой обмотке рукояти.