Жаклин Сьюзан – Машина любви (страница 57)

— Жаль. Я хотел пригласить вас поужинать.

Она отошла от Дана и направилась в библиотеку. Диана завладела вниманием всех присутствующих, рассказывая анекдот о своих сыновьях-близнецах. Что касается Робина, то он следил за ней.

Мэгги встала возле него и взяла под руку.

— Уже семь часов, — прошептала она, — и я умираю от голода.

— В буфете полно всякой закуски, — ответил он, не сводя глаз с Дианы.

— Я хотела бы уйти.

— Я на работе, прелесть. — Он похлопал себя по карману. — У меня готовый контракт на имя Дианы. Я таскаю его повсюду уже две недели. Нужно, чтобы она его подписала. Будь умницей и потерпи.

— Сколько времени?

— Я думаю, она подпишет его сегодня за ужином.

— Она ужинает с нами?

— Она ужинает со мной. Если у тебя есть желание, ты можешь присоединиться. Она повернулась и вышла из библиотеки, зная, что он продолжает наблюдать за Дианой и, естественно, не будет следить за ней. Она заметила Дана Миллера, который пожимал руку миссис Остин. Он держал плащ. Она направилась прямо к нему и спросила:

— Приглашение на ужин все еще в силе?

— Конечно. «Павильон» вам подойдет?

— Это один из моих любимых ресторанов.

— Я рад, что между вами и Робином нет ничего серьезного, — вдруг сказал Дан. Она удивленно взглянула на него.

— Почему вы это говорите?

— Потому что он мне не нравится.

— Это один из моих лучших друзей.

— И все-таки он мне не нравится… Но это не по личным причинам, — улыбнулся Дан.

— Если он не нравится вам не по личным причинам, то я думаю, что это связано с работой. Наверно, между вами существует соперничество.

Дан откинул голову назад и рассмеялся.

— Я не боюсь великого Стоуна. И знаете почему? Он слишком горд. Его честолюбие его и погубит.

— А мне кажется, что гордость — это положительное качество.

— Только не в нашей области. Я скажу вам одну вещь, Мэгги. Когда речь идет о внутренних интригах, у меня нет честолюбия. И поэтому я выживу. Рано или поздно наступает момент, когда нужно забыть про свое достоинство, каким бы сильным ты ни был и какое бы высокое положение ни занимал. Но Робин Стоун никогда не станет раболепствовать, и поэтому он проиграет.

Мэгги взяла сумочку, надеясь, что он поймет. Дан сделал знак гарсону принести счет.

— Я надоедаю вам разговорами о работе. Мы могли бы пропустить по последнему стаканчику где-нибудь в другом месте.

— Я очень устала, Дан, и должна встать завтра очень рано.

Он поймал такси. Она сказала, что якобы остановилась в «Плазе». Он высадил ее там и подождал, пока она не зайдет в вестибюль. Она прошла из одного конца отеля в другой, вышла на 58-й улице и поехала в такси к Робину.

Свет из-под двери не просачивался, когда она вставляла ключ в замок. Может, он лег спать? Боясь разбудить его, она прошла на цыпочках через салон и бесшумно открыла дверь спальни. Комната была погружена во тьму, но она различила совершенно смятую постель — результат их бурной любви после обеда. Робина не было. Она возвратилась в салон и уже собиралась зажечь электричество, как вдруг увидела полосу света под дверью СТУДИИ. Она улыбнулась. «Наверное, он сейчас работает над книгой», — растроганно подумала она и тихо направилась к дверям. Она взялась за ручку, когда услышала голос: это был голос Дианы, которая, по-видимому, была пьяна:

— На твоем ковре не слишком-то мягко… Взрыв смеха Робина. Затем:

— Я же предлагал тебе лечь в постель.

— Я не трахаюсь на белье, на котором спала другая женщина.

Молчание.

Мэгги бесшумно приоткрыла дверь и не поверила своим глазам.

Оба были совершенно голые. Робин сидел в кресле в углу комнаты, закинув руки за голову, а перед ним на коленях стояла Диана, делая ему любовь. Ни он, ни она не заметили присутствия Мэгги. Она так же тихо, как и открыла, закрыла дверь, пошла в спальню и включила свет. Вытащила из шкафа свой чемодан. Затем, передумав, оставила его на полу. Ради чего беспокоиться из-за двух полотняных брюк и дурацкого дешевого платья? Она никогда больше не наденет того, что носила у этого мужчины. Мэгги сгребла с буфета только свои украшения и туалетные принадлежности. Уже собираясь покинуть комнату, она обернулась и бросила взгляд на кровать, в которой провела с Робином несколько счастливых ночей и на которой они еще совсем недавно любили друг друга.

Мэгги подскочила к кровати, сорвала простыню, но ей не удалось разорвать ее на кусочки, как того требовала ее ярость. И все-таки ни одна женщина больше не будет спать ни на этой простыне, ни в этой постели. Она вспомнила, что в ванной есть флакон со спиртом, ринулась туда, вылила спирт на простыню и подушку, чиркнула спичкой и подожгла платочек, который бросила на кровать. Жаркое оранжевое пламя с шипением распространилось по всей поверхности простыни.

Мэгги вышла из квартиры, пересекла вестибюль и позвала портье:

— Я звонила к мистеру Стоуну, — спокойно сказала она, — но у него никто не отвечает, и мне показалось, что пахнет дымом.

Портье ринулся к лифту. Мэгги перешла улицу и остановилась под портиком стоящего напротив здания. Она улыбнулась, увидев отблески огня в окне спальни. Через несколько минут загудели сирены. Языки пламени взметнулись и погасли, но клубы дыма продолжали валить из открытых окон. Она увидела, как Робин выскочил на улицу вместе с другими жильцами. Он только успел надеть брюки и плащ. Диана набросила на плечи пальто Робина, но она была босиком и подпрыгивала на холодном асфальте. Мэгги отбросила голову назад и засмеялась, потом громко сказала:

— Надеюсь, что она околеет!

Она пошла вперед и, только пройдя несколько улиц, задрожала и почувствовала, что ее лоб покрылся испариной. Господи! Она же могла его убить. Она могла убить всех жителей дома. Только сейчас до нее начало доходить, что она сотворила, и от ужаса Мэгги была готова лишиться сознания.

Но слава Богу, что все хорошо закончилось. Она заметила свободное такси, сделала знак остановиться и пробормотала: «Аэропорт Кеннеди».

А в этот момент Юдифь Остин смотрелась в зеркало. Она улыбнулась и обнаружила, что в ее улыбке была какая-то натянутость. У нее болела голова, и она мечтала только об одном: закрыться в комнате, но ей еще предстоял легкий ужин с мужем в его спальне.

Когда она наконец покинула Грегори, чтобы укрыться в тишине своей комнаты, то оросилась в одежде на кровать и попыталась восстановить все детали этого вечера. Ей нужно было признать очевидное: Робин Стоун не попался на крючок. Неожиданно гордость ее проснулась, и слезы потекли по лицу.

Господи! Как она его хотела! Ей нужен был мужчина, который сжимал бы ее в объятиях, говорил, какая она красивая. Ей нужна была любовь! Она хотела Робина. Она хотела предаваться любви с тем, кто дал бы ей ощущение того, что она молода и желанна. Вот уже месяцы, как Грегори к ней не приближался. Господи! Если бы можно было быть все еще молодой, и чтобы такой мужчина, как Робин, желал ее.

Как мужчина Грегори никогда не возбуждал ее. С самого начала чувственные удовольствия ничего для него не значили. Он совершенно не смыслил в любовных фантазиях физической любви, никогда не говорил нужных слов в подходящий момент. За тридцать лет супружества он не поцеловал ее ниже пояса.

Однако она восхищалась многими чертами в Грегори, испытывая к нему такое же почитание, как к матери и отцу. Их совместная жизнь восхищала ее. Ей никогда не было скучно в компании своего мужа. В этой общей жизни не хватало только одного: страсти.

Она повернулась к зеркалу и внимательно осмотрела свое лицо. Боже мой! Да у нее по меньшей мере два сантиметра лишней кожи! Завтра же она свяжется с хирургом и, кроме того, начнет принимать таблетки. Вот уже пять месяцев над ней тяготело проклятие, и по вечерам она страдала оттого, что ее бросало в жар. С таким мужчиной, как Робин, нельзя ложиться в постель и просыпаться посреди ночи мокрой от пота.

Странно, что Грегори не пришел поцеловать ее перед сном. Она накинула халат. Что ж, она сама пойдет его поцеловать и пожелать счастливого Нового года, если он еще не спит. С той минуты, как она решила подвергнуться пластической операции и завоевать Робина, к ней вновь возвратилась уверенность.

Ее улыбка исчезла, как только она вошла в комнату к мужу.

Он лежал в одежде на кровати. Тревога и угрызения совести сжали ей горло.

— Грег, — тихо позвала она.

— Чертовы коктейли превратились в бетон в моих кишках, — застонал он. — Я не могу пошевелиться, Юдифь.

— Грегори, ты не можешь лежать так. Ну, давай, сделаем усилие.

Он попытался сесть, но сразу же согнулся пополам. В его лице не было ни кровинки. Он посмотрел на нее блуждающим взглядом.

— Юдифь, Юдифь, в этот раз это не так, как было раньше.

— Что у тебя болит?

— Живот.

Он снова попытался пошевелиться, но сразу же издал раздирающий крик. Юдифь бросилась к телефону и вызвала врача.

Доктор Спинек прибыл через двадцать минут.

— Нужно сделать некоторые анализы.

Они немедленно отправились в больницу в машине доктора. Через полчаса доктор Спинек вышел к ней и в раздумье произнес:

— Камень в мочеточнике. Нужна немедленная операция. Я вызвал доктора Лесгарна.

В час ночи Грегори увезли на тележке из палаты. Юдифь осталась ждать в палате мужа и, конечно, заснула. Когда доктор Спинек ласково дотронулся до ее щеки, она подскочила.

— Грегори чувствует себя хорошо, — сказал врач. — Он сейчас в послеоперационной палате и пробудет там несколько часов. Операция оказалась более трудной, чем мы предполагали. Через две недели он не выйдет из больницы и не возвратится к работе.