Жаклин Сьюзан – Долина кукол (страница 84)

– Но ты ведь счастлива своими успехами? – спросила Энн.

– Иногда, – пожала плечами Дженнифер. – Но саму работу я ненавижу. Карьера меня никогда не интересовала. На актерском ремесле для меня свет клином не сошелся. А что до славы, мне ее c избытком хватило – сначала c князем, потом c Тони. И все это говорит об одном: и князь, и Тони, и карьера – все это досталось мне без всяких усилий. За меня работали лицо и тело. О господи, я бы жизнь отдала тому, кто полюбил бы меня саму!..

– Если ты действительно хочешь этого, Джен, то найдешь непременно. Непременно!

Дженнифер потянулась к Энн и сжала ей руку:

– Молись, Энн, молись, чтобы так и было. Я хочу выйти из этих крысиных бегов. Я хочу мужчину, который любил бы меня. Я хочу ребенка. Еще ведь не слишком поздно. Молись, чтобы я встретила любимого человека, чтобы я могла послать к черту и Клода, и все прочее!

Энн

Весной 1960 года у Кевина Гилмора случился тяжелый сердечный приступ. Две недели он пролежал в кислородной палатке, серый и безжизненный. Как только он смог говорить, он протянул руку к Энн:

– Энн, я выживу?

Она сжала его руку и кивнула, и это его успокоило.

– Пообещай мне одно, – прошептал он. – Если я выживу, ты выйдешь за меня?

Она уклончиво улыбнулась:

– Кевин, тебе не надо говорить. Отдыхай и поправляйся.

На глазах у него выступили слезы.

– Энн, пожалуйста… Мне страшно. Мне не справиться одному. Пожалуйста… Если я буду знать, что ты выйдешь за меня, я поправлюсь… Только не оставляй меня.

– Кевин, ты должен отдыхать. Все будет хорошо.

– Ты хотела детей, Энн. Этого я тебе дать не смогу – уже поздно. Но я дам тебе все остальное. Я продам фирму – и мы будем путешествовать. Только скажи, что выйдешь за меня замуж и не оставишь меня.

– Ладно, Кевин, – улыбнулась она. – Обещаю.

Шесть долгих недель она почти не отходила от его постели. Он постепенно поправлялся и непрестанно говорил о свадьбе, о том, что они будут делать и как он построит всю их жизнь в соответствии c ее желаниями. Она смирилась. Почему, в конце концов, не выйти за Кевина? Чего она ждет? Ей же тридцать пять – о господи, тридцать пять! Как это произошло? Живешь, не ощущая в себе никаких перемен, и вдруг тебе тридцать пять, а время летит… Год незаметно переходит в другой. Так много пережито – и так мало. Свой шанс на большую любовь, на детей она упустила… Но есть и другие радости. Материально она обеспечена. Ее вклады выросли более чем вдвое, и Генри несколько раз выгодно размещал ее деньги и в другие предприятия. Каждый год Кевин дарил ей несколько сотен акций своей компании – а их стоимость вот-вот перейдет за два номинала. Нет, деньги для нее уже никогда не будут проблемой. Даже если завтра она оставит и работу, и Кевина, то все равно останется богатой женщиной.

Но c другой стороны, разве у нее когда-нибудь были трудности c деньгами? Даже в самом начале у нее было пять тысяч в банке. Она никогда не была в положении Дженнифер, которая должна была зарабатывать деньги и посылать их матери. Энн гордилась бурным успехом Дженнифер в Голливуде. Она снялась в пяти картинах – в пяти роскошных цветных фильмах. Пел за Дженнифер кто-то другой, и на общих планах танцевала дублерша. Но на крупных планах в кадре была только Дженнифер. И она была волшебно прекрасна. Сначала ее имя упоминали в связи c одним кинорежиссером, потом – c исполнителем главной мужской роли в ее фильмах. Последним ее завоеванием был продюсер. Но из писем и телефонных звонков Дженнифер Энн знала, что та еще занята поиском.

Под конец своего пребывания в больнице Кевин начал планировать медовый месяц.

– А ты уверена, что не будешь скучать без работы? – озабоченно спросил он.

– Работы? – Она рассмеялась. – Кевин, да вся моя работа – это твой мне подарок.

– Нет, Энн. С моей подачи ты стала моделью, но все остальное – твоя заслуга. Ты здорово работаешь. Для компании ты находка.

– Ну, эту находку ты можешь забрать у компании в любой момент. Думаю, и компания, и находка это переживут.

Он крепко сжал ее руку:

– Я люблю тебя, Энн. Я продам компанию…

– Теперь отдыхай, – кивнула она. – Я пойду, а ты думай о нашем медовом месяце.

Он не отпускал ее руку:

– Тебе непременно надо идти?

– Я же все еще на тебя работаю, а сегодня наша передача, – сказала она как можно беззаботней.

– Энн… знаешь – у нас не будет секса. Долго, может быть – и никогда.

– Не забивай себе этим голову, Кевин.

– Я потеряю тебя, – начал он всхлипывать. – Наверняка потеряю!

Энн почувствовала отвращение. Сила болезни ужасна – она лишает человека достоинства. Она легонько погладила его:

– Я буду c тобой, Кевин. Клянусь.

В августе Кевин снова был за своим рабочим столом – сильный, энергичный, снова готовый «отвечать за все». Исполненные страха дни в кислородной палатке стали смутным воспоминанием. Да, у него были небольшие неполадки c сердцем, но это его не сломило. Чувствовал он себя прекрасно, как никогда. Отдых пошел ему на пользу. И он собирался жениться на Энн. Конечно, иногда он боялся оставаться один. Случись что ночью, и…

– Я хочу выйти из дела так, чтобы компания только выиграла, – сказал он Энн. – Я оставляю за собой двенадцать миллионов и место почетного председателя совета. Пока в названии компании есть мое имя, я должен быть уверен, что она поддерживает свой класс. Думаю, что к началу года смогу все закончить. Самое позднее к февралю. Годится? Но если хочешь, мы можем сыграть свадьбу немедленно…

– Мы так долго ждали, – улыбнулась она, – и давай не будем портить все дело спешкой. Я хочу выйти замуж и тут же отправиться в путешествие.

– Тогда, значит, в феврале! Это предельный срок, который я сам себе ставлю. Потом свадьба и длинное свадебное путешествие. Мы отправимся вокруг света.

– Действительно вокруг света? То есть не просто в Лондон, Париж и Рим? А и на Дальний Восток, в Индию, Грецию, Испанию?

– По полной программе. – Он внимательно посмотрел на нее. – Я заметил, что ты включила Испанию. Ладно, обползаем всю Испанию, сверху донизу. И найдем Нили – это я тебе обещаю.

За Нили она тревожилась постоянно. После скандала на телевидении Нили пересидела год запрета. А потом, при шумной рекламе, она подписала контракт на главную роль в полнометражном цветном фильме на крупной киностудии. Нили была в центре внимания – постройневшая, энергичная, жизнерадостная. Возвращение Нили О’Хара было большим событием. Но после нескольких недель съемок в печать стали просачиваться привычные недобрые слухи. Из-за Нили съемки не укладываются в срок… у Нили радикулит… у Нили ларингит. А потом взорвалась бомба: картина пошла в мусорную корзину, убытки – полмиллиона! Нили вновь объявили ненадежной и не желающей работать. Поговаривали даже о том, что она потеряла голос.

Десять дней спустя Нили без всякого предупреждения объявилась в квартире Энн. Денег у нее не было, но ее поверенные как раз занимаются продажей дома – и тогда у нее будет куча денег. Энн позволила Нили поселиться у себя, хотя она и опасалась, что присутствие Нили нарушит четкий распорядок дня. Телевидение приучило Энн к очень упорядоченной жизни. Определенные часы отводились на изучение сценариев, на примерки, предусматривалось время и на полное расслабление, и на лицевую гимнастику перед съемками.

С самого начала вторжение Нили по характеру напоминало циклон. Непрерывно звонил телефон, нескончаемым потоком шли корреспонденты, требуя интервью, возле дома образовался патруль из поклонниц. Но Энн знала, что нужна Нили. К тому же все это продлится пару недель, не больше.

Но недели растянулись в месяцы. Квартира постоянно находилась в полном беспорядке. Уволились три горничные подряд. Слоняясь в полубессознательном состоянии, Нили разбила лампу и приставной столик. Энн без устали опускала в унитаз пузырьки c таблетками, но у Нили, казалось, был неиссякаемый их запас и бесчисленное количество тайников. Если она не спала, напичканная таблетками, она c мутным взором путалась под ногами, повсюду таскала c собой бутылку виски и ругательски ругала Голливуд.

Кевин настоял на том, чтобы она убралась. Он снял для нее люкс в отеле – она могла жить в нем сколько пожелает, за его счет.

Когда пришли деньги за проданный дом, она загадочным образом исчезла из отеля. Спустя несколько недель она обнаружилась в полицейском участке Гринвич-Виллидж – ее арестовали за нарушение общественного порядка. Арестовали ее из-за жалоб на чересчур громкие вечеринки, которые она устраивает. На газетном фото она была почти неузнаваема: жирная, прыщавая, красноглазая, волосы прикрывают глаза.

Энн помчалась к ней. Нили сняла квартиру в фешенебельном доме на Нижней Пятой авеню, но квартира выглядела как ночлежка. Он была забита пустыми бутылками из-под виски, а большая часть мебели поломана, заляпана или прожжена сигаретами. Мятое постельное белье выглядело так, будто Нили не меняла его c тех пор, как въехала.

– Позволь мне пожить у тебя, Энн, – бормотала Нили. – Денег у меня полно. Просто я не выношу быть одна. Только посмотри, что наделали эти придурки, – когда я сняла квартирку, она была просто прелесть. – Она скорбно осмотрелась. – Дама, которая сдала мне ее, подала на меня в суд за ущерб, так что надо мне отсюда сматываться…