Жаклин Сьюзан – Долина кукол (страница 79)
Наконец убрали лишний свет, и конферансье представил публике Франко Салла. Это был сильный певец, особенно хороши были в его исполнении итальянские песенки. Публика, знакомая c отзывами на его выступления в других городах, приняла его как звезду. Его заставили несколько раз спеть на бис. Затем, после благодарственной речи, прозвучавшей особенно очаровательно из-за акцента, он торжественно обратился к залу и c благоговейным видом представил «колосса музыкальной комедии, королеву из королев, великую актрису, немеркнущую звезду нескольких десятилетий… Хелен Лоусон!»
Хелен выдавила из себя механическую улыбку. Она встала и приветственно помахала публике. Аплодировали ей громко и уважительно. Потом Франко повернулся и посмотрел на Нили. Туда же устремились и взоры публики. Он заговорил тихим голосом, а на глаза его навернулись слезы восторга.
– А теперь… единственная в своем роде звезда… девушка, любимая всеми… певица, боготворимая певцами и певицами… – Он остановился, словно не в силах подобрать те превосходные степени, которые c должной силой описали бы Нили. Потом он улыбнулся и безыскусно сказал: – Мисс Нили О’Хара.
Аплодисменты были оглушительны. Несколько человек приветствовали Нили стоя. Затем внезапно все как один вскочили на ноги, крича, хлопая в ладоши, требуя песен. Кевин тоже встал. Энн не знала, что делать. Кроме Хелен Лоусон и ее юного кавалера, встали все. Хелен сидела c застывшей улыбкой, словно впечатанной в лицо, и беззвучно аплодировала. Танцор глупо смотрел на нее, ожидая указаний.
Наконец Нили встала и подошла к микрофону. Она любезно всех поблагодарила, и только. Когда же публика настойчиво и требовательно зашумела, она беспомощно пожала плечами и обернулась к оркестру. После быстрого совещания относительно мелодии и тональности она вышла в центр сцены и запела.
Она была великолепна. Когда ее чистый голос воспарил над залом, публика отреагировала c тем неистовым обожанием, которое так свойственно сектантам на их религиозных бдениях. Она спела шесть песен, и лишь тогда ее отпустили. Она вернулась к столику, и в глазах ее сияли слезы восторга. Репортеры подошли к ней c поздравлениями, а женщина в роскошном вечернем платье потребовала автографов «для доченьки». Нили безропотно подписывала меню, визитные карточки и клочки бумаги. Когда поток желающих наконец несколько иссяк, она залпом выпила бокал шампанского.
– Знаете, я ведь могу к этому и пристраститься.
– К пению в ресторанах? – c надеждой спросил Кевин.
– Нет, к шампанскому. Очень вкусно. – Она налила еще бокал. – Конечно, разумней придерживаться виски и водки, но сегодня – шампанское. Только лучше все же такую привычку не заводить – от шампанского толстеешь. Вон, взгляните-ка на Железную Мымру. Это ее от хороших вин так разнесло.
– Нили, ты сегодня была просто великолепна… – начал Кевин.
– Конечно. На старых номерах легко быть великолепной. Теперь таких песен больше не пишут.
– Но именно старые вещи ты и исполнишь в телеконцерте.
Она хмыкнула:
– Опять за свое, да?
– Нили, публика тебя обожает.
– А как же! И фильмы мои она тоже обожает. Я, что ли, виновата, что профсоюзы зажрались и расходы на фильм так велики, что Голливуду концы c концами не свести?
– Говорят, Нили, что дело не только в профсоюзах и расходах.
Она прищурила глаза, и из них начисто исчезло добродушное выражение.
– А что именно говорят, мистер Сплетник?
– Говорят, что расходы растут из-за тебя… что ты ненадежна… что ты потеряла голос.
Энн нервно заерзала на стуле, стараясь перехватить взгляд Кевина и глазами предостеречь его, но он, не обращая на нее внимания, смотрел исключительно на Нили.
Нили не без труда удалось улыбнуться.
– Ты только что слышал мое пение. Так что не надо верить всему, о чем пишут в газетах.
– Я и не верю – я же сегодня слышал тебя. И никто в этом зале не верит. Но здесь всего лишь горсточка людей. Публика же, Нили, верит тому, что читает в газетах. В том числе и кинопродюсеры.
Улыбка ее исчезла.
– Слушай, мистер Кайфолом. Сейчас я абсолютно всем довольна. Я встала, спела, отработала ужин. Чего тебе от меня надо?
– Телебенефиса.
Она вздохнула:
– Опять двадцать пять!
– Нили, я серьезно. Сегодня ты всех здесь убедила, что еще можешь петь как ангел. Почему теперь не убедить в этом весь мир? Знаешь, сколько народу ты покоришь одной сольной программой? Я тебя разрекламирую по всей стране на несколько недель вперед – и вся страна будет смотреть…
– Ни за что. – Она потянулась к шампанскому. – А в бутылке пусто! Давайте возьмем еще.
Кевин сделал знак, чтобы подали еще бутылку. Энн посмотрела на часы. Нили уловила этот взгляд и схватила Энн за руку:
– Эй, ты что – вешалка для траурного платья? Сегодня я праздную!
– Но уже полвторого. А завтра у меня съемки. И репетиция рано утром.
– Ну и что? – Нили рассмеялась. – Энн, это же всего-навсего реклама. Не съемки же в главной роли в каком-нибудь костюмном фильме у Де Милла. И кроме того, я знакома c твоим боссом и замолвлю за тебя словечко… – Она подмигнула Кевину. – Ну пожалуйста… мы только допьем эту новую бутылку… Только сначала пойдем припудрим личики.
Энн вздохнула и нехотя пошла вслед за Нили в туалетную комнату. Служительница встретила Нили, захлебываясь от восторга, а все прихорашивающиеся женщины обрушились на нее c бесконечными и банальными комплиментами. Нили любезно соизволила изобразить смущение. Энн терпеливо стояла рядом c ней, пока комната наконец не опустела. Тогда Нили уселась перед зеркалом и принялась расчесывать волосы.
– Слушай, Энн, скажи Кевину, пусть отцепится от меня. Он очень мил и все такое, только он похож на испорченный патефон. Скажи ему раз и навсегда, что никакого телеконцерта я делать не буду!
– Нили, его настойчивость можно понять.
– Пора бы и прекратить. Хорошенького понемножку. И кроме того…
Открылась дверь, и вплыла Хелен Лоусон. В напряженной тишине она холодно посмотрела на Энн, потом кивнула и произнесла:
– Рада тебя видеть, Энн. Слыхала, что ты стала большой телезвездой.
Энн не без труда улыбнулась, лихорадочно думая, что сказать в ответ. Хелен избавила ее от этого затруднения. Она уселась рядом c Нили и дружески похлопала ее по спине:
– Да, девочка, сегодня ты была в ударе. Эх, если бы у меня в той дряни, которую я сегодня играла, было что-нибудь из Кола Портера или Ирвина Берлина! Мне сказали, что ты была в зале. Что же не зашла, не поздоровалась?
– Э-э… мы… да, мы торопились сюда. Знаешь ведь, как трудно заказать столик, – запинаясь, проговорила Нили.
– Ну-ка, не вешай мне лапшу на уши, – сказала Хелен. – А впрочем, кому охота лезть за кулисы после провала? Зачем я только позволила уговорить себя играть в этой вампуке?.. Но у меня всю жизнь так – мне всего-то и хотелось вывести в люди двух начинающих композиторов.
– Кому-то ж надо было дать им шанс, – дружелюбно улыбнулась Нили. – Уж если у тебя ничего не вышло, то у кого другого и подавно.
– Вечно я рискую – ради других. Вот так и рождаются артисты вроде тебя. Я пошла на риск, прогнала потасканную певичку из ночного клуба, чтобы одна юная особа могла проявить себя. И никто мне никогда «спасибо» не скажет – включая и тебя, моя милочка.
Улыбка Нили потухла.
– В Голливуд я попала не из твоего шоу, Хелен, а из ночного клуба.
– А в клуб ты как попала? Использовала меня как трамплин…
– Ладно – спасибо, Хелен. Насколько помню, я каждый вечер должна была тебя благодарить. Но раз уж так – еще раз спасибо тебе, Хелен. Я тебе очень благодарна. Пошли, Энн.
– Ну-ка, нечего передо мной хвост распускать! Газетки-то я читаю! Кто ты теперь? Просто девчонка без ангажемента. Конечно, это не так уж плохо для той рвани подзаборной, которую я когда-то в люди вывела…
Нили вскочила, испепеляя Хелен взглядом. Служительница, явно увлеченная сценой, внесшей разнообразие в ее монотонную работу, придвинулась поближе.
– Пойдем, Нили, – поспешно сказала Энн. – Кевин ждет.
Нили отбросила руку Энн, продолжая злобно смотреть на Хелен:
– Как ты меня назвала?
Хелен поднялась и подошла к Нили лицом к лицу:
– Рвань подзаборная! А как же еще? Малолетняя шлюха из третьеразрядной водевильной труппы! Даже школу не закончила! Удивительно еще, что роли свои могла читать. Да я и помогала тебе только потому, что мы c Энн были закадычные подружки!
– Подружки? Да тебе от нее только и надо было, чтобы она тебе мужиков поставляла, – огрызнулась Нили.
– Что ты понимаешь? Мы c Энн были настоящие друзья. Да, между нами было недоразумение – но я лишь старалась предостеречь ее, чтобы не путалась c этим гадом-англичашкой. Для ее же пользы. – Она обернулась к Энн. – Он же и вправду оказался подонком. Я ведь была права, да, Энн? Я всегда считала тебя настоящим другом.
– Пойдем, Энн, – сказала Нили, похлопав Энн по талии. – Меня от этих песен о настоящей дружбе просто блевать тянет.
Хелен, подчеркнуто не замечая Нили, обратила на Энн то, что оставалось от ее лучезарной улыбки.
– Я серьезно. Настоящего друга у меня никогда не было. Всякий норовил только попользоваться мной и бросить. Я всегда тебя любила, ангел мой, и я просто счастлива твоим успехам. Теперь, когда я вернулась, давай встречаться снова. Немного посплетничаем, как бывало…
– Энн, пойдем! – резко сказала Нили.