Жаклин Сьюзан – Долина кукол (страница 62)

Она проехала восемь кварталов – в Калифорнии пешком не ходят. В случае, если Нили не окажется дома, она пойдет в «Шваб». Может быть, застанет там Сиднея Школьского, поболтает c ним. Сидней, хотя и любил Голливуд, понимал ее и сочувствовал.

Дверь открыл Мэл. Он был в плавках, и она не могла не заметить, как он пополнел. Загар ему очень шел. Дженнифер прошла за ним к бассейну.

– Хочешь есть? Я тут подкрепляюсь, – сказал он.

Дженнифер покачала головой. Она устроилась под тентом. Бассейн был точно такой же, как у них. Такой же неправильной овальной формы, c такой же купальной кабиной, теннисным кортом и перекладиной. Она смотрела на холмы, пурпурные в лучах заката. Неужели и Мэлу приходилось просиживать вот так у бассейна целыми днями?

– Нили в студии, – пояснил он. – У нее примерка.

– А я думала, что она в отпуске.

– Не совсем. Ее на месяц освободили от съемок. Но остаются еще примерки, пробы грима, фотопробы. Подожди, она вот-вот вернется. Да, ты знаешь, сам Тед Касабланка занимается ее гардеробом.

– В таком случае она действительно выбилась в первую десятку, – заметила Дженнифер. – Тед ведь работает только со знаменитостями.

Мэл пожал плечами:

– Такое может быть только в Голливуде. Женщины хлопаются в обморок от одной только мысли, что какой-то гомик милостиво изволит заниматься их одеждой. В любом другом месте ты платишь деньги и получаешь то, что хочешь. Представь себе, чтобы Сакс в Нью-Йорке беспокоился о том, чтобы его изделия носили только в избранном кругу? Но здесь буквально все превращается в вопрос престижа. А вот еще одна хохма – Нили сидит на диете!

– Зачем? Она что, располнела?

– Она весит сто восемнадцать фунтов. Обычный ее вес. При росте пять c половиной футов – вполне нормально. Но Касабланка хочет, чтобы пятнадцать фунтов она сбросила. Утверждает, что от этого выиграет лицо и одежда будет выглядеть лучше. Она глотает какие-то зеленые пилюли… и ни черта не ест.

Вдруг появилась Нили, как всегда вконец измотанная. Увидев Дженнифер, она обрадовалась.

– Ты слышала? – завопила она. – Тед Касабланка занимается моими костюмами! О Дженнифер, он просто чудо! Теперь я и впрямь стану настоящей красавицей. Он придумал шикарные вещи – просто неописуемые. Боже ж мой, как вспомню ту ужасную лиловую тафту! Тед говорит, что мой образ – нечто вроде гамена, этакой простой бедной девчушки. Но c изюминкой. Мне, в конце концов, еще только восемнадцать – так что вполне подходяще.

– Я слышала, ты сидишь на диете.

– Ага. Мэл, дай-ка мне снятого молока. А ты, Джен, хочешь что-нибудь?

– Колу.

– У нас только содовая. Я теперь не держу ничего калорийного. Мэл, принеси-ка Джен лимонаду. Нет, как тебе все это?

Она проводила глазами Мэла, затем повернулась к Дженнифер. В ее детских глазках сквозила тревога.

– Ох, Джен. Прямо не знаю, что и делать. Он так переменился – никак не может справиться со всем этим. За что ни возьмется – только портит.

– Я бы этого не сказала. Ведь это он так тебя разрекламировал. Вот хоть в той статье в журнале «Мир экрана» – настоящий шедевр получился.

Нили покачала головой:

– Это все студия. Ему они сказали, чтоб не совался. Понимаешь, он все время лезет не в свое дело. Мешает мне работать на площадке, – говорят, когда он торчит поблизости, я не могу включиться в ритм. А Тед Касабланка сказал, что над Мэлом все просто смеются.

– Я бы не воспринимала это всерьез. Ты же знаешь, что гомики бывают очень злы.

– Гомик! – Глаза Нили засверкали. – Не смей так его называть! Он… он настоящее чудо, вот! Ему всего тридцать, а его состояние уже исчисляется тремя миллионами долларов. И вовсе он не гомик!

– В самом деле?

– В самом деле. Вот сегодня чем я, по-твоему, занималась? Думаешь, и вправду примеркой костюмов? Это Мэлу я так сказала. Мы занимались любовью, я и Тед, причем в самых разных позах. В его роскошной студии c кондиционером. И уж поверь мне, он не… – Она вдруг замолчала. К ним приближался Мэл c подносом напитков.

– Я похудела уже на пять фунтов, – сказала Нили, принимая от Мэла молоко. Она вытащила из сумочки пузырек, из которого достала пеструю зеленую капсулу и сунула ее в рот.

– Вот здорово кто-то придумал, – сказала она. – Представляешь, Джен, чудеса творят. Пропадает всякий аппетит. Единственный их недостаток в том, что они слишком меня возбуждают, спать не могу.

– Попробуй попринимать секонал, – посоветовала Дженнифер.

– А он вправду помогает?

– Прекрасное средство. Такие красивенькие маленькие куколки, мигом уносят все твои печали, и спишь девять часов кряду, как настоящий младенец.

– Кроме шуток? Попробую. Ну-ка, Мэл, позвони доктору Холту. Пусть сейчас же пришлют мне сотню.

– Сотню? – Дженнифер чуть язык не проглотила. – Нили, это тебе не аспирин. Их принимают по одной на ночь. И ни один доктор больше двадцати пяти тебе не выпишет.

– М-да, ты уверена? Об чем спорим? Доктор Холт – врач студии. И мне выдаст все, что потребую. Иди же, Мэл, звони.

Мэл поковылял к телефону.

– Так говоришь, по одной перед сном, да?

Дженнифер кивнула. Она вовсе не собиралась открывать, что сама она принимала порой и по три таблетки. Нили хватит и одной. И потом, она намеревалась сократить дозу – как только наладятся отношения c Тони.

Мэл ушел звонить. Нили проводила его взглядом. Убедившись, что он скрылся, она пододвинула свой стул поближе к Дженнифер.

– Мне придется предохраняться. В этом месяце Мэл дважды кончал в меня. Хочет, сукин сын, чтоб я залетела.

– Мне казалось, ты хочешь детей.

– Не от него же. Я хочу послать его ко всем чертям.

– Нили!

– Слушай, он мне до смерти надоел. Честно, Дженнифер, он стал совершенно другим. Туп как бревно. Я советовалась уже c Боссом, он со мной согласен. Мэл только мешает. Он против того, чтоб я худела, талдычит, что я и так хороша. Но я-то вижу, что теперь, когда я избавилась от лишнего веса, я действительно стала похожа на звезду, фигура стала лучше, шик появился. Понимаешь, Мэл оказался не у дел. Отстал и не может c этим мириться, а изменить себя уже не может. Правда, приходится быть осторожной. Ведь имущество у нас общее. И Мэл может претендовать на половину.

– Что же ты собираешься делать?

– Все продумано. – Она перешла на шепот. – Босс организует так, что Мэлу сделают некое выгодное предложение где-нибудь на Востоке. Какая-нибудь очень известная фирма. Я уговорю его туда поехать. А там Босс все устроит – ну знаешь, как это делается, – его застукают c какой-нибудь девкой. И все, я получаю развод.

– Нили, да как ты можешь!

– А что мне, по-твоему, остается? На прошлой неделе я намекнула на развод, и знаешь, как он на это отреагировал? Разревелся, как мальчишка. Хныкал, что не может жить без меня. Представляешь, какое занудство? Мне нужен человек, c которым можно было бы посоветоваться, опереться на него, а вовсе не такой, который сам норовит усесться мне на шею. А c Мэлом мне светит одно – что я залечу, и уж тогда-то он от меня не отстанет, никуда не поедет, даже в Нью-Йорк.

– А откуда у тебя уверенность, что он примет предложение той фирмы?

– Уговорю. Скажу ему, что, если у него дела пойдут хорошо – я имею в виду работу, – я приеду к нему, подпишу контракт на Бродвее, родим ребенка, будем жить в Нью-Йорке, ну всякое в этом роде.

– Ты правда уедешь?

Нили посмотрела на нее c удивлением:

– Из Калифорнии? От всего этого? Ты в своем уме? Да я тут карьеру сделала. Еще одна картина – и я стану настоящей звездой!

– Но ведь можно стать звездой и в Нью-Йорке, на Бродвее.

– Звездой на Бродвее? Очень надо! Детский лепет на лужайке. Да в кино ты сразу становишься знаменитым на весь мир. Знаешь, что в Лондоне смотрят мои картины? Только представь себе это! Меня знают в Лондоне! Один фильм – и я буду в десять раз известнее какой-нибудь Хелен Лоусон. Опять же c кинозвездой обращаются совершенно иначе. К твоим услугам все, что хочешь. Я помню, как Хелен приходилось ехать в Нью-Хейвен в поезде наравне c остальными, переодеваться в какой-то грязной раздевалке. Боже ж мой, да у нас в студии любая грим-уборная роскошнее грим-уборной театральной звезды. У меня у самой грим-уборная больше квартиры Хелен на Парк-авеню. Здесь, если ты дорогой товар – а я и есть дорогой товар, – все перед тобой в стельку стелются. Я вот только обмолвилась Боссу – мы все зовем так мистера Бина. Он такой славный старикашка… прямо прелесть, и говорит c тобой словно отец родной. Я ведь никогда не знала своего отца. Ну так вот, я только обмолвилась, что хочу сбросить вес. Боже ж мой, знаешь, что он сделал? Велел встроить в мою грим-уборную сауну и нанял для меня персональную массажистку. И оплачивают все они. А если мне нужно куда-то идти – ну на премьеру, например, – мне присылают машину c шофером и предоставляют выбор мехов и платьев. Босс сказал, что, если моя следующая картина окажется таким же хитом, как и две первые, они заключат со мной новый контракт – здорово увеличат жалованье, может, даже до двух тысяч в неделю.

– Это и вправду большие деньги, Нили.

– Ха, у Джонсона Харриса считают, что я могу требовать больше. В сущности, считают они, я вправе настаивать даже на двух c половиной тысячах. И наверное, так я и сделаю. Мне ведь достаточно только щелкнуть пальцами. Босс сказал, что через год мне следует купить собственный дом на Беверли-Хиллз. Это более престижно.