Жаклин Голдис – Шато (страница 33)

Я не понимаю, что это значит, но звучит совершенно безутешно. Я отвожу взгляд, когда Арабель заключает бабушку в объятия. Раздаются приглушенные рыдания. Я чувствую, что у меня внутри все перекручивается, как если бы кто-то пытался выжать сухое полотенце. Звук чужой боли мучителен для моих ушей. Возможно, это из-за моего отца и той травмы, которую он перенес. Я генетически унаследовала не только гетерохромию, но и крики моих предков. Мой брат беспечен с детства. Почему-то он никогда не прислушивался к шагам папы, возвращающегося домой с работы, как это делала я. И по тому, как он закрывал входную дверь, или по тяжести его поступи я прикидывала, подойти поздороваться или спрятаться с глаз долой, опасаясь проявления его настроения, которое, как мне всегда казалось, могла регулировать я одна. Возможно, я просто слишком часто сидела в темных комнатах с отцом, слушала слишком много леденящих душу историй, успокаивала его, когда он просыпался ночью с криком, потому что мать перестала это делать, перепоручив его мне. Я всю свою жизнь пыталась излечить его, сделать достаточно счастливым, чтобы он мог жить настоящим, а не прошлым. И ничего не получалось. По крайней мере до сих пор.

Я тереблю свое ожерелье, вдавливая бриллиант в кожу.

– Девочки, вы ведь не знали обо мне и Серафине? – Сильви резко отстраняется от Арабель. Ее глаза опухли и покраснели, седые волосы не взбиты, как обычно, а лежат тонкими и жидкими прядями. Теперь я понимаю, что на ней был парик, и без него она выглядит старше.

– Я понятия не имела. Совсем. – Дарси сидит напротив Сильви, слева от меня. И она, и Сильви все еще на своих обычных местах, по обе стороны от пустующего кресла Серафины. – Честно говоря, Сильви, – продолжает она, – это заставляет меня задуматься, знала ли я вообще свою бабушку.

Сильви отодвигает свою пасту и кладет локти на стол.

– Твою бабушку было трудно узнать до конца. У нее было много тайников…

– Тайников? – не понимает Дарси.

– Тайников. Чтобы спрятать маленькие частички себя. Думаю, что я была единственным человеком в мире, имевшим самый широкий доступ к ее тайнам, но тем не менее даже я не знала всего…

– Сильви, как вы думаете, что она собиралась сообщить нам сегодня утром? – спрашиваю я. – Она вам сказала?

– Нет, не говорила. Я в таком же замешательстве, как и вы. Я, конечно, спросила ее. Но она просто ответила, что всему свое время.

– Но зачем она пригласила нас сюда, Сильви? – не унимается Дарси. – Почему сейчас? Почему всех моих подруг? Почему двадцать лет спустя?

Сильвия хмурится.

– Я не знаю, ma petit chou[64].

– Но ты должна была… я имею в виду, ты хотя бы интересовалась? – настаивает Дарси.

– Bien sûr[65]. Я спросила ее. Она просто повторила, что вы должны приехать вчетвером и одновременно. Я подумала, что ей немного одиноко, немного скучно. Что она хотела, чтобы в доме появилась красота и молодость. Вы четверо… – Сильви обводит каждую из нас своим нежным взглядом бабушки, и я чувствую, что делаю непроизвольное движение навстречу ей, как цветок стремится к солнцу. – Вы четверо были для нее особенными.

– Все мы? – беспечно спрашиваю я.

– Все вы, – твердо отвечает Сильви.

Мне известно обратное, но я держу это при себе.

– Очевидно, в этом было нечто большее, – говорит Дарси. – Но как мы теперь узнаем?

– Серафине нравилось держать нас в напряжении. – Викс улыбается.

Сильви тоже улыбается, слегка.

– Нравилось. О, да, нравилось. – И тут ее улыбка исчезает. – Боже мой! Ей нравилось. Невозможно поверить, что я говорю о ней в прошедшем времени. Буквально вчера… – Она смотрит на стул Серафины. – И нож. Нож. Так жестоко. Как мучительны были ее последние минуты… Как он мог так поступить? Как?

– Что вы знаете о садовнике, Сильви? – интересуюсь я. – Зачем ему это делать?

– Почти ничего. Он пришел к нам примерно год назад. – Она морщит лоб, пытаясь вспомнить. – Кажется, он родственник то ли знакомой Серафины, то ли подруги. Я не уверена. Ему нужна была работа, деньги. И… – Сильви обвела рукой вокруг, – это приятное место для работы. По крайней мере большую часть времени.

– Уверена, что полиция разберется, – говорит Викс. – Может быть, уже разобралась, пока мы здесь разговариваем.

Я вспоминаю, что не сообщила им.

– На самом деле, они вернулись сюда. Пока вы с Бель были на рынке. Офицер Дарманен и ее напарник. Его зовут Вальер.

– О-о, – выдыхает Арабель. – Чего они хотели? Или у них какой-то прорыв в деле?

– Никакого прорыва. – Я качаю головой. – Очевидно, Раф по-прежнему остается главным подозреваемым. Сейчас он под стражей. Но пока единственной конкретной уликой является записка, написанная Серафиной. Они подтвердили, что это ее почерк. И у них нет понимания мотива преступления. Они связались с адвокатом, чтобы получить завещание. Возможно, это даст ответ. Он приедет завтра, верно, Дарси?

– Адвокат? – переспрашивает Викс.

Дарси кивает:

– Звонил мне сегодня. Не представляю, где он взял мой номер. Бабушка оставила, наверное. Он прибудет завтра после завтрака. Он знал, что я здесь в поездке со своими подругами. Что мы познакомились во время учебы за границей. Ну, кроме Арабель.

То, как она произносит последнюю часть, пронизано горечью. Я люблю Арабель, но должна признать, что едва могу на нее смотреть. Она и Оливер – это непостижимое предательство. В каком-то смысле мне кажется, что она предала всех нас, не только Дарси.

– Что еще сообщила полиция? – интересуется Викс.

– Они продолжают думать, что у Рафа был пистолет, хотя я не понимаю, почему он тогда им не воспользовался, – говорю я. – Они все обыскали, перевернули домик садовника вверх дном – и ничего. Они также осмотрели особняк и прилегающую территорию.

– Территория огромная, – пожимает плечами Дарси. – Можно спрятать пистолет где угодно.

– Согласна. – Я киваю. – Они также выяснили, что убийца воспользовался раковиной на кухне, видимо, чтобы смыть кровь.

Арабель морщится.

– Я знаю. Сегодня вечером я пользовалась кухней шеф-повара вместо семейной. Вся территория была огорожена, как и спальня.

Я делаю паузу, размышляя о том, как чуть раньше сегодня я проигнорировала оградительную ленту у спальни. Но у меня была веская причина.

– Они взяли образцы сегодня утром, – продолжаю я. – Само собой, там обнаружили кровь, совпадающую с кровью Серафины. И отпечатки Арабель и Сильви. И нескольких официантов и шеф-повара, которые работали здесь на этой неделе.

Арабель кивает.

– Шеф-повар обычно пользуется другой кухней, но поскольку в первую ночь я готовила на семейной, и она помогала…

– Но других отпечатков пальцев нет, – перебиваю я. – Возможно, Раф был в перчатках и спрятал их где-нибудь, возможно, вместе с пистолетом.

– Дикость, – бормочет Викс.

– Дикость, – вторит Арабель. – Могла кровь попасть на… одежду или куда-то еще… когда?..

Я киваю:

– Это они тоже подозревают. Они осмотрели все наши комнаты, комнату Рафа тоже…

– Правда? – удивляется Викс. – Они осматривали наши комнаты?

Я киваю.

– Да, все наши вещи. Сегодня утром и сейчас снова. Но они не нашли ничего примечательного. По крайней мере так они сказали.

– Почему Раф не мог помыться в своем коттедже? – спрашивает Дарси.

– Да, зачем это делать в раковине в главном доме? – Арабель хмурится, и я понимаю. Кухня – ее владения, и теперь она запятнана.

– Чтобы свалить вину на кого-то из нас? – задаюсь я вопросом вслух. – В любом случае, если бы он оставил следы крови в своем коттедже, он бы сделал себя довольно очевидным подозреваемым. И, возможно, он не думал, что Серафина укажет на него. Надеялся выйти сухим из воды.

– Но, если были перчатки, одежда, то где они? – настаивает Арабель.

– Ты знаешь, я видела его утром снаружи. Он сказал, что вышел потому, что услышал шум машины Оливера, но офицеры думают, что он мог в этот момент прятать вещи…

– Закопал, – медленно произносит Дарси. – Но тогда они могут быть где угодно.

Я пожимаю плечами.

– На это есть полицейские. У них свои методы.

– Не будь слишком уверена, – замечает Арабель. – Известно, что в сельской местности на раскрытие преступлений уходит целая вечность. Нередко их и не раскрывают вовсе.

Сильви кивает.

– Полиция некомпетентна. Особенно жандармерия.

Услышав это не слишком оптимистичное заявление, мы несколько неловко ерзаем на стульях. Тем не менее Раф в тюрьме, по крайней мере сейчас.

– Они сказали, что могут удерживать его только определенное время, – говорю я.

– И что, он просто вернется сюда? – Викс встревожена. – Нам придется находиться с ним на одной территории?