Жаклин Бэрд – Мой итальянец (страница 10)

— Почему ты все это рассказываешь?

— Потому что с той минуты, как я увидел тебя, такую красивую, такую беззаботную, я решил забыть обо всем, насладиться отпуском и постараться узнать тебя. Так что ты в некотором смысле права: мне следовало сказать тебе, кто я такой, но тогда мне просто хотелось развлечься. Неужели так трудно это понять?

Келли никогда не мечтала о богатстве. Ей нравилась ее жизнь, и она была вполне счастлива. Однако она понимала, что огромное богатство влечет за собой и огромную ответственность.

— Да нет, наверное. — Слова о том, что он считал ее красивой, были бальзамом для ее израненного сердца, и она постепенно отходила от того потрясения, которое испытала, увидев его снова. — Но брак? Это совсем другое, — подумала она, не заметив, что произнесла это вслух.

— Да, брак, Келли, — прервал ее мысли Джанфранко и крепче прижал ее к себе. — Ты выйдешь за меня и родишь мне ребенка. Не для того я несколько месяцев сходил с ума по одной белокурой маленькой злючке, чтобы быть ею отвергнутым. — Он по-хозяйски провел рукой по ее дрожащему телу и задержался на животе. — Ты моя, и этот ребенок тоже мой, — спокойно сказал он и улыбнулся.

Как это ему удавалось? Только что он вел себя оскорбительно и вызывающе, а минуту спустя нежно улыбался.

Он вновь прижался губами к ее влажным губам. Его рука скользнула вниз по ее спине. Она почувствовала прилив его страсти.

Келли попыталась держаться стойко, но ее тело стало податливым в жарких объятиях Джанфранко.

— Ты мечтаешь обо мне, я о тебе. Что тут еще сказать? — выдохнул он.

— Джанни, — беспомощно пробормотала она. Он чувствовал, что она вся дрожит.

— Ты назвала меня Джанни. Не забыла. — Он пристально смотрел в ее затуманенные глаза, и ему захотелось овладеть ею прямо здесь и сейчас. Однако он прерывисто вздохнул и ослабил свои объятия. — Пожалуй, сейчас самое бы время выпить, но не кофе. Мне требуется что-нибудь покрепче, — признался он.

Келли улыбнулась. Он выглядел измученным.

— Кажется, я могу тебе помочь. У меня осталось после Рождества виски. Сядь, сейчас принесу.

Ей совершенно необходимо было, чтобы их разделяло пространство. Он был прав, говоря, что она мечтает о нем. Так и было, было все время, с первого же момента, как она увидела его. Джанни или Джанфранко — это не имело значения. Он был человеком, которого она любила, призналась она себе, входя на кухню нетвердой походкой. Честно говоря, неожиданное предложение Джанфранко пожениться превзошло все ее ожидания и было очень соблазнительным. Келли открыла буфет и достала бутылку с янтарным напитком.

Через минуту она вернулась в гостиную, держа поднос со стаканом виски и стаканом молока.

Джанфранко стоял, прислонившись к каминной доске, и постукивал пальцем по фотографии в серебряной рамке, запечатлевшей обнимающуюся молодую пару.

— Твои родители? — показал он на фото. — Мне как-то не пришло в голову спросить… где они?

— Оба умерли, — тихо ответила Келли.

— Значит, ты одна в целом мире, — мрачно заметил Джанфранко. Взяв поднос из ее рук, он поставил его на кофейный столик. Потом, выпрямившись, протянул ей стакан молока. — Тебе ничего не следует носить в твоем состоянии.

— Я не больная, а всего-навсего беременная, — сказала она. — И продолжаю ходить на работу, — добавила Келли, со вздохом опускаясь в удобное кресло. Она чувствовала физическую и эмоциональную усталость, но не собиралась говорить об этом Джанфранко. Вместо этого она поднесла стакан ко рту и отпила глоток прохладного молока.

— Ты продолжаешь работать! — воскликнул он и посмотрел на нее так, словно она сошла с ума. — Ну, хватит! — Все это должно измениться, решил он со своей обычной самонадеянностью. — Насколько я помню, ты собиралась работать в химической лаборатории. С этим покончено. Ни при каких обстоятельствах ты не должна приближаться ни к какой лаборатории — можешь подхватить там что-нибудь и навредить нашему ребенку.

Откинув голову назад, Келлли взглянула ему в глаза, и то, что в них увидела, заставило ее затаить дыхание — он был убийственно серьезен.

— Но…

— Никаких «но». Завтра же уволишься — вернее, я сделаю это за тебя.

— Подожди минуту…

— Нет. В этом я не уступлю. Моя жена не будет работать ни в какой лаборатории.

— Джанфранко, в самом деле, на дворе двадцать первый век — женщины работают почти весь срок беременности в любой сфере деятельности. Некоторые возвращаются на работу через три месяца после рождения ребенка.

— Только не ты, — непреклонно заявил он.

Она могла бы возразить, но почему-то ей этого не хотелось. Было приятно сознавать, что мужчина брал на себя ответственность.

— Ты не собираешься спорить?

Одна темная бровь в изумлении выгнулась дугой, и она чуть не захохотала. Он стоял, склонившись над ней в напряженной позе.

— А тебе бы этого хотелось? — мягко спросила Келли. Каким бы невероятным это ни казалось, но она начинала думать об их будущем с надеждой. Она любила этого человека, носила под сердцем его ребенка, и он хотел жениться на ней. Здравый смысл подсказывал ей, что она должна по крайней мере выслушать его.

— Ну что ты, Келли.

К ее изумлению, он опустился на колени у ее ног и взял ее за руку, которая утонула в его огромной ладони.

— Я понимаю, что наши отношения начались бурно, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Понимаю, что ситуация, в которой мы оказались, далеко не идеальна. Но знай, Келли, — его хриплый глубокий голос переполняли эмоции, — я действительно хочу жениться на тебе, и чем скорее, тем лучше, и дело не в ребенке.

Келли охватила дрожь, когда Джанфранко поднес ее руку к своим губам и нежно поцеловал ладонь. Когда его глубокие карие глаза встретились с ее глазами, она уловила в них искренность и еле сдерживаемую страсть.

— Келли, любимая, дай мне еще один шанс. — Он глубоко и прерывисто вздохнул. — Я не хочу, чтобы ты делала что-то помимо своей воли, но выходи за меня скорее, — умоляюще сказал он. — Ты знаешь, как это важно.

Сбитая с толку Келли не была уверена, что дает ему еще один шанс, но, почувствовав, как его руки снова обвились вокруг нее и он нежно заключил ее в свои теплые объятия, не стала сопротивляться. Это то, чего она так боялась. Она была не в силах контролировать собственные чувства.

— Дио, какая ты вкусная. Ты даже не знаешь, что делаешь со мной, кара. — Его глубокий голос дрожал, когда он слегка отодвинул ее от себя. — Скажи «да», Келли.

Долгие месяцы она убеждала себя в том, что ей будет хорошо в роли матери-одиночки. Но было ли это честно по отношению к ее неродившемуся ребенку, спрашивала себя Келли, вглядываясь в лицо Джанфранко. Он предлагал пожениться, и двое родителей, должно быть, лучше, чем один. Это неопровержимо, потому что, силы небесные, она любила его.

Она обвила руками его шею и снова прижала к себе.

— Да, о да. — Ее длинные ресницы затрепетали над лучистыми синими глазами, пальцы погрузились в его шелковые черные волосы, ее губы снова искали его губы.

И когда Келли наконец открыла глаза и посмотрела на него, она снова почувствовала себя полностью покоренной.

— Ты сделала меня счастливейшим из мужчин.

— Счастливейший из мужчин, — пробормотала она в избытке чувств. — Ты уверен, что хочешь на мне жениться?

Она должна была спросить. Все это было похоже на сон, и ей хотелось ущипнуть себя и убедиться в том, что все происходит наяву.

— Никогда в жизни я не хотел ничего так сильно. Если не считать моего желания заняться сегодня с тобой любовью и ласкать тебя так, как я должен был сделать это в первый раз. Долго и медленно, очень медленно…

— Звучит неплохо, — выдохнула Келли и еще крепче обняла его за шею.

— Только не здесь. В спальне.

И, взяв ее на руки, он поднялся с ней по лестнице.

Словно очнувшись ото сна, Келли стояла посередине комнаты и смотрела на него. Джанфранко возвышался над ней, слегка придерживая за талию. Взгляд его глаз, потемневших от желания, блуждал по ее стройной фигуре, но, когда его руки потянулись к краю ее свитера, она застыла.

— Нет, — прошептала Келли и схватила его за руки. — Я толстая, моя талия исчезла, — сказала она, покраснев от смущения.

Джанфранко едва не рассмеялся — она выглядела такой красивой и такой удрученной.

— Ты не толстая, Келли, ты роскошная женщина и носишь под сердцем моего ребенка. Ты никогда еще не была такой красивой. — Преодолев ее сопротивление, он повел ее к кровати. Тут, сжав ее руку, он добавил: — Но если ты нервничаешь, можешь сначала раздеть меня. — Не сводя с нее глаз, он быстро скинул туфли и носки, потом, выпрямившись, более медленно снял галстук и расстегнул две верхние пуговицы на рубашке. — Помоги мне, Келли, — попросил он хриплым голосом.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Они поженились четыре дня спустя, в пятницу, и Келли, выходя из отдела регистрации браков с обнимавшим ее за плечи Джанфранко, все еще чувствовала, что у нее кружится голова.

— Подождите. — Маргарет, которая вместе со своим братом Джимом была свидетельницей на их свадьбе, остановила их на ступеньках. — Вас нужно сфотографировать, — сказала она и навела на них камеру. — Скажите «чииз».

— Я бы лучше сказал «секс», — прошептал Джанфранко на ухо Келли, заставив ее смущенно улыбнуться.

— Ну и ненасытный же ты, — пробормотала она через минуту, подняв на него смеющиеся синие глаза. Несколько прошедших дней они занимались любовью утром, днем и ночью. В промежутках Джанфранко успел все организовать. Келли уволилась с работы, а дом ее семьи был выставлен местным агентством на продажу. Джанфранко сказал, что отныне дом Келли там, где будет находиться он.