Жак Лакан – Сочинения (страница 62)

Эта чрезмерно упрощенная тематизация суммарно развивается путем приписывания прегенитальному характеру накопленных черт проективного нереализма, большей или меньшей степени аутизма, ограничения удовлетворения защитами, обусловленности объекта двойной защитной изоляцией деструктивных эффектов, которые его сопровождают, иными словами, амальгамы всех дефектов объектного отношения с целью показать мотивы крайней зависимости, которые из них вытекают для субъекта. Картина, которая была бы полезной, несмотря на свою неизбывную путаницу, если бы не казалась сделанной для того, чтобы служить негативом по отношению к пуэрильности "перехода от прегенитальной формы к генитальной", в которой влечения "больше не принимают тот характер потребности в непринужденном, неограниченном, безусловном обладании, включающем в себя деструктивный аспект. Они по-настоящему нежные, любящие, и даже если субъект не проявляет себя забвением, то есть бескорыстием, и даже если эти объекты" (здесь автор вспоминает мои замечания) "являются такими же глубоко нарциссическими объектами, как и в предыдущем случае, он способен к пониманию и адаптации к другому. Действительно, интимная структура этих объектных отношений показывает, что участие объекта в его собственном удовольствии является необходимым для счастья субъекта. Свойства, желания, потребности объекта [какая путаница!] принимаются во внимание в высшей степени".

Однако это не мешает "Я" обладать "стабильностью, которая не подвергается риску быть подорванной в результате потери значимого объекта. Оно остается независимым от своих объектов".

Его организация такова, что используемый им способ мышления по сути своей логичен. В нем не происходит спонтанного регресса к архаичному способу постижения реальности, аффективное мышление, магическая вера играют лишь абсолютно второстепенную роль; символизация не увеличивается в объеме и значении сверх того, чем она является в обычной жизни.[!!!] Стиль отношений между субъектом и объектом является одним из самых высокоразвитых [sic]".

Это обещание дается тем, кто "в конце успешного анализа... осознает огромную разницу между тем, что они считали сексуальным удовольствием, и тем, что они испытывают сейчас".

Можно понять, что для тех, кто получает это удовольствие с самого начала, "генитальные отношения, в общем-то, не вызывают беспокойства" [21].

Непринужденный, если не считать того, что он непреодолимо спрягается в глаголе "постучать по люстре задом" (se taper le derrière au lustre), место которого здесь, как мне кажется, отмечено для будущего схолиаста, чтобы он встретил свою вечную возможность.

5. Если, действительно, мы должны следовать за Авраамом, когда он представляет нам объектное отношение, типично демонстрируемое в деятельности коллекционера, возможно, правило не дается в этой назидательной антиномии, а скорее должно быть найдено в некоем тупике, который конституирует само желание.

Это означает, что объект представлен как сломанный и разложенный, и, возможно, является чем-то иным, нежели патологическим фактором. И какое отношение этот абсурдный гимн гармонии гениталий имеет к реальному?

Должны ли мы вычеркнуть эдипову драму из нашего опыта, ведь она была придумана Фрейдом именно для того, чтобы объяснить барьеры и угрызения совести (Erniedrigungen), которые так часто встречаются даже в самых полноценных любовных отношениях?

Разве наша задача - замаскировать черного Бога в овечьей шкуре доброго пастыря Эроса?

Сублимация вполне может быть задействована в обляции, излучаемой любовью, но мы должны попытаться заглянуть чуть дальше в структуру возвышенного и не путать его с идеальным оргазмом - что, по крайней мере, Фрейд стремился опровергнуть.

Самое страшное во всем этом то, что души, переполненные самой естественной нежностью, заставляют задуматься, смогут ли они справиться с иллюзорной "нормальностью" генитальных отношений - новым бременем, которое, подобно проклятым евангелистом, мы взвалили на плечи невинных.

Однако, читая то, что я написал, если что-то из этого доживет до тех времен, когда люди уже не будут знать, что на практике было ответом на эти взволнованные слова, можно представить, что наше искусство использовалось для оживления сексуального голода у тех, кто страдал от задержки половых желез, - что оно применялось к физиологии, в которую мы не внесли никакого вклада и о которой очень мало знали.

6. Для создания пирамиды, даже еретической, необходимы по крайней мере три грани. Тот, кто замыкает описанный здесь диэдр в зазоре, оставленном концепцией переноса, стремится, можно сказать, воссоединить грани.

Если перенос обретает свою силу, будучи возвращенным в реальность, представителем которой является аналитик, и если речь идет о созревании Объекта в жарком доме замкнутой ситуации, то у пациента остается только один объект, если позволите выражение, в который он может вцепиться зубами, и это аналитик.

Отсюда третья ошибка в нашем списке: понятие интерсубъективной интроекции устанавливается, к сожалению, в двойственном отношении.

Ведь мы, несомненно, имеем дело с унифицированным способом, к которому различные теоретические соусы, под которыми он подается, в зависимости от топографии, к которой мы обращаемся, могут не более чем сохранить метафору, варьируя ее в зависимости от уровня операции, считающейся серьезной: интроекция для Ференци, идентификация с суперэго аналитика для Стрэчи, терминальный нарциссический транс для Балинта.

Я пытаюсь привлечь внимание к сути этой мистической консумации, и если я снова должен отнестись к тому, что происходит на моем пороге, то это потому, что аналитический опыт, как известно, черпает свою силу из конкретного.

Именно поэтому значение, придаваемое в анализе фантому фаллического пожирания, которому подвергается образ аналитика, кажется мне заслуживающим внимания, поскольку оно так хорошо согласуется с концепцией направления терапии, которая полностью основана на организации дистанции между пациентом и аналитиком как объектом двойственного отношения.

Ведь какой бы слабой ни была теория, с помощью которой автор систематизирует свою технику, факт остается фактом - он действительно анализирует, и выявленная в ошибке связность является гарантом того, что на практике был выбран неверный путь.

Именно привилегированная функция означающего фаллоса в режиме присутствия субъекта в желании иллюстрируется здесь, но в опыте, который можно назвать слепым - слепым в отсутствии какого-либо чувства направления относительно истинных отношений аналитической ситуации, которая, как и любая другая ситуация с участием речи, может быть только, если попытаться вписать ее в двойственное отношение, быть раздавленной.

Поскольку природа символического включения понимается неверно, и не без оснований, и поскольку немыслимо, чтобы в ходе анализа было достигнуто что-либо реальное, при беглом изучении моего учения окажется, что в происходящем нельзя распознать ничего, что не было бы воображаемым. Ведь не обязательно знать план дома, чтобы биться головой о его стены: действительно, для этого можно прекрасно обойтись и без всякого плана.

Я сам предложил этому автору в дискуссии, что если ограничиться воображаемым отношением между объектами, то останется только измерение расстояния, чтобы упорядочить его. Он видел вещи совсем не так.

Сделать дистанцию единственным измерением, в котором разыгрываются отношения невротика с объектом, порождает непреодолимые противоречия, которые достаточно хорошо читаются как внутри системы, так и в противоположном направлении, которое разные авторы будут черпать из одной и той же метафоры для организации своих впечатлений. Слишком большая или слишком малая дистанция от объекта иногда кажется запутанной до неузнаваемости. И Ференци показалось, что невротика характеризует не столько дистанция от объекта, сколько его слишком большая близость к субъекту.

Решающее значение каждого из них - это его техническое использование, а техника "сближения" (le rapprocher), каким бы бесценным ни был эффект от непереведенного термина в изложении на английском языке, на практике обнаруживает тенденцию, граничащую с одержимостью.

Трудно поверить, что при идеальном сведении этого расстояния к нулю (nil по-английски), которое он предписывает, его автор может не видеть, что в нем сосредоточен его теоретический парадокс.

Тем не менее, нельзя сомневаться в том, что эта дистанция принимается за универсальный параметр, регулирующий вариации техники (какой бы двусмысленной ни казалась дискуссия об их широте) демонтажа невроза.

То, чем такая концепция обязана особым условиям невроза навязчивых состояний, не должно быть полностью приписано объекту.

Не похоже, что результат, полученный при применении этой концепции к неврозу навязчивых состояний, может быть оправдан. Ведь если я позволю себе, как и Крис, привести анализ, который, как и Крис, я перенял у другого аналитика, то смогу представить доказательства того, что подобная техника в руках аналитика бесспорного таланта сумела вызвать в клиническом случае чистой одержимости у мужчины приступ увлечения, которое было не менее страстным, чем платоническое, и оказалось не менее неудержимым, поскольку было направлено на первый попавшийся под руку объект того же пола.