Зейн Грей – Пограничный легион (страница 68)

— Я тоже боюсь этого, — сказала Милли.

— Джэтт не настоящий ваш отец? — спросил Кэтли.

— Он мой отчим, — ответила Милли и в нескольких словах рассказала Кэтли о себе с того времени, когда ее мать вышла замуж за Джэтта.

— Так, так, теперь все понятно, — ответил Кэтли, несомненно, сочувственным тоном. Он не стал объяснять, что хотел этим сказать. Очевидно, ее простой рассказ заставил его замолчать. Однако симпатия к ней чувствовалась еще сильнее, чем раньше. Ее особенно поразило, что он как будто перестал опасаться сказать что-либо против ее отчима.

В течение дня Милли только иногда перебрасывалась с ним несколькими словами, а остальное время всматривалась в неясный горизонт, всегда убегающий вдаль…

Дни проходили за днями, бесконечно тянулось путешествие по широко раскинувшимся прериям, однообразная лагерная работа сменялась сном, приносившим отдых и забвение.

Милли всегда наблюдала восход и закат солнца. И только эти два события доставляли ей удовольствие. Она исчерпала запас рассказов Кэтли и его ограниченные сведения о местности. Он был единственным человеком в их отряде, с кем она могла и хотела говорить. Фоллонсби был, очевидно, женоненавистником. Пруайт дважды подходил и заговаривал с ней. Но он был слишком назойлив, и она сразу прекратила его попытки к ухаживанию. Зоркий взгляд миссис Джэтт не пропускал ни одного движения мужа, когда он бывал с Милли. Это постоянное наблюдение заставило наконец Джэтта держаться в отдалении от нее.

Однако в его взгляде было что-то такое, что заставляло Милли трепетать. По мере того как проходили дни и сменялись мили, характер Джэтта все больше изменялся. Здесь, в этой обстановке, грубость, резкость и затаенная злоба казались его природными свойствами.

Теперь не проходило ни дня без того, чтобы Джэтт не обгонял какой-нибудь отряд в две-три повозки. Он объезжал их по дороге или проезжал мимо, когда они располагались лагерем. Когда же он встречал повозку, нагруженную шкурами бизонов, то всегда находил время остановиться и побеседовать с охотниками.

Джэтт торопился вперед. Лошади у него были молодые и сильные. Он взял запас овса. И они не ослабевали, хотя он и загонял их до крайности. Серые широко простирающиеся прерии индейской территории сменились зеленым холмистым простором Пэнхэндла в Техасе. Десять дней тому назад они едва ли пересекали одну речку в день. Теперь же они попадались часто, правда все узкие и небольшие. Деревья вдоль этих речек были зеленые и пышные, составляли контраст с холмистой поверхностью равнин.

У Милли создалось впечатление, что при других, более счастливых условиях она обрела бы новую радость и свободу, уносясь в этот простор.

Однажды днем раньше обычного Джэтт круто свернул в сторону от дороги и, проехав несколько миль по лесистому берегу речки, остановился в густой рощице, откуда его повозки и палатки были почти не видны. Очевидно, он предполагал остановиться здесь не только на одну ночь. Вопреки обыкновению Джэтт ничем не занимался, помог только разгрузить повозки, а затем, оседлав лошадь, ускакал в лес. Было уже темно, когда он вернулся. Ужин отложили до его возвращения. Во всех словах и движениях его чувствовалось возбуждение и грубое самодовольство. И он возвестил своим громким голосом:

— Здесь, поблизости, бизоны прошли на водопой. Мы напали на отставших. Останемся здесь и будем охотиться. Подождем, не подойдет ли сюда и главное стадо.

Это известие не произвело особого впечатления на его товарищей. Никто из них не разделял радостного чувства, которое Джэтт тщетно старался скрыть. После ужина он распорядился заточить ножи и проверить ружья.

Джэтт не мог сдержать свою бьющую через край силу и жажду деятельности. По-видимому, окончание путешествия вызвало в нем такой подъем и расположило к обильной выпивке. Милли и раньше знала его приверженность к вину. Выпив, он становился менее резким и грубым, а иногда даже сентиментальным. Милли не раз приходилось уклоняться от его излияний. ну а сейчас ей нечего было беспокоиться об этом, так как ревнивая миссис Джэтт не спускала глаз со своего мужа.

Однако Джэтт, воспользовавшись тем, что жена его находилась в повозке или где-то в другом месте, подошел к Милли, сидевшей у раскрытого полога своей повозки.

— Милли, я скоро разбогатею, — сказал он тихим хриплым голосом.

— Да? Это будет хорошо, — ответила она, отклонившись немного от его разгоряченного лица.

— Послушай, давай освободимся от этой старухи, — прошептал он. При дрожащем свете костра в глазах его сверкнула дьявольская усмешка.

— От кого… от чего?.. — запинаясь, пробормотала Милли.

— Ты знаешь! От жены.

— От миссис Джэтт? Освободиться от нее… Я… я не понимаю…

— Что-то ты стала непонятливая, — смеясь, продолжал он. — Подумай хорошенько.

— Спокойной ночи, — пробормотала Милли, поспешно ускользнула в повозку и дрожащими пальцами стала завязывать края полога. Голова у нее кружилась. Был ли Джэтт только пьян? Обдумывая это происшествие, она старалась убедить себя, что в Джэтте говорило только раздражение против жены. И вдруг она услышала, что он произносит имя, которое заставило забиться ее сердце.

— Ну да, Хэднолл, говорю я вам, — отчетливо произнес он. — Его отряд где-то здесь, в лесу. Я видел следы его колес и лошадей.

— Но откуда же вы знаете, что это следы отряда Хэднолла?

— Гм! Это моя специальность — распознавать следы, — многозначительно ответил Джэтт. — Тут расположились два отряда недалеко от нас. Я видел лошадей и дым.

— Рэнд, если бы я был главарем отряда, я не стал бы охотиться на бизонов рядом с Хэдноллом.

— А почему же нет? — спросил Джэтт.

— Я знаю, что говорю. Компаньон Хэднолла, Пилчэк, — старый, опытный охотник и разведчик…

— Гм! Какое мне дело, кто этот чертов Пилчэк, — ответил Джэтт, резко оборвав разговор.

Глава V

Джэтт не случайно выбрал это уединенное место для лагеря. Те, кто охотился вдоль реки и располагался там лагерем, могли его увидеть, но отряды, проезжавшие мимо, и не догадывались о нем.

На следующее утро он поднял всех на рассвете. Никогда еще его властная натура не проявляла себя с такой силой.

— Кэтли, ты займешься лошадьми, — кратко сказал он. — Держи их на этом берегу реки, а дорога проходит по той стороне. Самую лучшую траву ты найдешь на этой поляне в лесу. Я буду приезжать иногда и помогать тебе грузить шкуры.

Жене от отдал более многозначительное распоряжение:

— Джэн, я не хочу, чтобы ты разводила костер, когда меня и остальных мужчин не будет в лагере. Вы с Милли будьте настороже и, если увидите индейцев или еще кого-нибудь, спрячьтесь в лесу.

С этими словами он уехал в сопровождении Фоллонсби и Пруайта. Охота, очевидно, началась. Милли, несмотря на опасность появления индейцев, была рада, что охотники уехали. Насколько она слышала, охота на бизонов и сдирание с них шкур было делом чрезвычайно утомительным, занимавшим весь день и половину ночи. Она примирилась с обществом своей надутой мачехи, державшейся особняком от нее. Порученную ей работу она выполнила быстро и тщательно, а затем с книгой и шитьем ушла из лагеря в густую чащу леса.

Солнце стояло высоко. Зной майского дня заставил птиц умолкнуть. Только пчелы продолжали лениво жужжать. Ничто не мешало Милли то шить, то читать, то подолгу дремать. Проходили часы. Милли не слышала ни ржанья, ни топота лошадей, ни людского говора. И только когда день стал меркнуть, она собралась обратно в лагерь. Ей нелегко было найти дорогу, но наконец она выбралась из чащи на открытое место. Лагерь был пуст. Милли увидела только одну повозку. Через некоторое время она услышала людские голоса, топот копыт и скрип колес. При этих звуках знакомое подавленное состояние вернулось к ней. Сейчас явится Джэтт, мрачный и голодный. Милли поспешно спустилась с повозки.

Охотники пришли пешком, пыльные, потные и, по-видимому, усталые. Кэтли нес четыре тяжелых ружья. Джэтт заглянул в свою палатку.

— Выходи, ты, ленивая кляча! — грубо крикнул он, очевидно обращаясь к своей жене. — Я голоден, как волк. — Тут он увидел Милли, которая разводила костер.

— Отлично! Ты заменишь мне жену, Милли.

— Ха! ха! — иронически засмеялся Фоллонсби, снимая шляпу, перчатки, куртку и вытягивая грязные руки. — Нет воды. Ведро пустое. Будь у меня жена, в лагере была бы вода.

— Эх ты, уродливый янки! Нет женщины на свете, которая сходила бы за водой для тебя, — насмешливо сказал Пруайт.

— Ну, если Фоллонсби думает, что может научить Джэн ходить за водой и заниматься хозяйством, то он ей очень понравится, — ответил Джэтт.

Эта пустая, веселая и дружеская болтовня указывала на перемену в отношениях между компаньонами. Кэтли не принимал участия в этом. Он работал в отряде Джэтта, но не был компаньоном.

В этом момент вышла миссис Джэтт. Ее появление, вероятно, благодаря замечанию Джэтта, вызвало веселое оживление.

— Я слыхал, что ты сказал, Рэнд Джэтт, — заявила она, сверкнув глазами. — Ни один мужчина мне не понравится, как бы ты ни старался, особенно такой человек, как Фоллонсби, этот вор и грабитель.

— Молчи! — крикнул Джэтт совсем другим тоном. — Знай свое дело. Пошевеливайся!

Готовая разразиться ссора приостановилась. Когда Фоллонсби принес воды, все с большим наслаждением стали мыться и полоскаться. Покончив с этим приятным занятием, они стали приводить в порядок свое снаряжение, точить ножи, чистить ружья, и при этом беседовали о сегодняшней охоте, о том, что полчаса стрельбы было для них развлечением, а настоящая работа заключалась в том, что восемь часов они сдирали шкуры. И прежде чем думать о сне, надо еще их растягивать и скоблить.