Зейн Грей – Пограничный легион (страница 2)

Джоун поднялась на следующий гребень и снова остановилась. Далеко внизу ехал всадник. Сердце у нее забилось. Это, конечно, Джим. Он возвращается! Вот и выходит, что он только пугал ее. С плеч свалилась тяжесть, Джоун повеселела. Но к радости примешивалось и смутное сожаленье: значит, все-таки она судила о нем правильно.

Однако она тут же увидела, что лошадь не Джима, и, продолжая следить за ней, поспешно укрылась в кустах. Вскоре ей стало ясно, что это вовсе не Джим, а приятель ее дяди, Харви Робертс, из их же поселка. Она выехала из укрытия и окликнула его. При звуке голоса Робертс дернулся и схватился за ружье — характерная примета тех суровых лет, — но тут же, узнав Джоун, повернул в ее сторону и воскликнул:

— Привет, Джоун! Здорово ты меня напугала. Надеюсь, ты здесь не одна?

— Одна. Я ехала за Джимом и увидела вас, — ответила она, — сначала я приняла вас за Джима.

— Ехала за Джимом? Что случилось?

— Мы поссорились, и он пригрозил, что уедет отсюда ко всем чертям. Туда, на границу. А я разозлилась и сказала, что он может убираться, куда хочет… Мне очень жаль, что так получилось, и теперь я хочу его догнать.

— Вот оно что! Значит, след-то был Джимовой лошади. А я никак в толк взять не мог. Слушай, Джоун, там, через несколько миль, след сворачивает на тропу к границе. Это точно. Я там бывал.

Джоун быстро на него взглянула. Изрезанное шрамами, покрытое седой щетиной лицо было серьезно, и он старался не смотреть ей в глаза.

— Неужели вы думаете, что Джим… что он на самом деле уедет на границу? — торопливо спросила она.

— Похоже на то, Джоун, — помолчав, ответил он. — У него хватит ума. За последние месяцы он совсем распустился. Времена-то нынче такие, что парню трудно оставаться порядочным. Тут как-то вечером он такую драку устроил. Чуть не убил молодого Брэдли. Да ты, верно, и сама знаешь.

— Я ничего не слышала, — ответила она. — Расскажите. Почему они дрались? — Говорят, будто Брэдли плохо о тебе отозвался.

По телу Джоун пробежала горячая волна крови — новое, непонятное, но сладкое чувство защемило ей сердце. Она терпеть не могла Брэдли, его почти непристойную навязчивость.

— А почему Джим мне ничего не сказал? — спросила она, обращаясь как бы к себе самой.

— Похоже, он не очень хотел вспоминать, как отделал Брэдли, — со смехом ответил Робертс — Поехали обратно, Джоун.

Джоун молчала. Взгляд ее скользнул по волнам зеленых взгорий, уходящих вдаль, к высоким серочерным хребтам. Странное чувство шевельнулось в глубине ее души. В молодости отец ее был искателем приключений, и теперь в ней вдруг заговорил голос крови. Тревожное волнение поднялось в ее груди. Как несправедливо обошлась она с человеком, который ее любит!

— Я поеду за ним, — выдохнула она наконец.

Робертс не удивился. Он взглянул на солнце.

— Пожалуй, мы еще успеем его нагнать и дотемна вернуться домой, — только и сказал он, поворачивая лошадь. — Сейчас свернем и поедем ему наперерез — выиграем несколько миль. А потом снова выйдем на след. Никуда он не денется.

Робертс пустил коня резвой рысью, Джоун тронулась за ним. Она была так поглощена своими мыслями, что даже забыла поблагодарить Робертса.

Вскоре они выехали в долину, узкую щель, отделявшую предгорья от хребта, и прибавили шагу. Долина тянулась на много миль. Где-то посередине ее Робертс окликнул Джоун и, нагнувшись, она увидела след Джима. Робертс перешел на галоп, и так они ехали до конца долины. Потом стали подниматься по склону, это и была дорога в горы. Время летело быстро.

Джоун то и дело всматривалась в даль, ожидая, что вот-вот увидит Джима. Но он не появлялся. Робертс все чаще поглядывал на солнце. Уже давно перевалило за полдень. Теперь Джоун забеспокоилась о доме. Утром в полной уверенности, что нагонит Джима очень скоро и успеет вовремя вернуться, она никому ничего не сказала. Наверно, ее уже хватились.

Местность становилась все суровее. Вокруг громоздились поросшие кедром и соснами скалы. Из чащи то и дело выскакивали олени, куропатки взлетали прямо из-под копыт. Полуденный зной сменился прохладой.

— Пожалуй, лучше оставить это дело, — обернулся к ней Робертс.

— Нет-нет. Проедем еще немного, — попросила Джоун.

И они вновь пришпорили лошадей. Вот, наконец, и вершина. Подъем закончился. Под ними лежала неглубокая округлая долина — казалось, она открывает путь прямо в глубь гор. На дне, в неглубокой промоине, поблескивала красными бликами вода. И нигде ни души. Джоун с опаской осмотрелась. Похоже, за один день им Джима не догнать. Теперь след пошел влево и стал еле виден. В довершение всего лошадь Робертса оступилась на каменистом дне промоины и захромала. Идти дальше она не желала, да и не могла.

Робертс спешился и ощупал ногу.

— Ладно еще, что не сломала, — сказал он, давая этим понять, что дело плохо— Слушай, Джоун, нам, похоже, туго придется на обратном пути: твоя двоих не увезет, а идти пешком я не могу.

Джоун соскочила на землю, набрала воды и помогла обмыть вывихнутый и уже распухший сустав. За сиюминутными заботами она забыла о своей беде.

— Придется тут остановиться, — сказал Робертс и огляделся. — Хороню, у меня есть с собой тюк, тебе тут будет удобно. Только с костром придется поостеречься — никакого огня, когда стемнеет.

— Что ж, ничего не поделаешь. Поедем завтра. Джим теперь уже недалеко, — отозвалась Джоун, радуясь, что сегодня нельзя возвращаться домой.

Робертс снял тюк и расседлал лошадей. Вдруг он резко выпрямился.

— Слушай, что это такое?

Джоун услышала глухой перестук копыт по траве и тут же резкий громкий топот неподкованных копыт по камню. Круто обернувшись, она увидела трех всадников. Они были уже на середине промоины и направлялись прямо в их сторону. Один показывал на нее рукой. Их темные фигуры зловещими тенями вырисовывались на красном предзакатном небе. Джоун тревожно взглянула на Робертса. Тот смотрел на всадников и, поняв, кто они такие, негромко выругался. Джоун показалось, что лицо у него посерело.

Всадники остановились у края впадины. Один вел на поводу мула с вьюком и тушей оленя. На своем веку Джоун довольно перевидала подобных типов, но никто и никогда не производил на нее такого сильного впечатления, как эти.

— Здрасьте, — поздоровался первый.

И тут Джоун ясно увидела, как лицо у Робертса словно подернулось пеплом.

Глава II

— Это ты, Келлз?

Вопрос Робертса прозвучал скорее как подтверждение его догадки, и раздавшийся в ответ смех не оставил места сомнению.

Всадники миновали промоину и снова остановились, словно времени им было не занимать. Все они были молоды, не старше тридцати. Те двое, что еще не открывали рта, ни простой грубой одеждой, ни тяжелыми чертами лица почти не отличались от мужчин, которых Джоун привыкла видеть каждый день. А вот Келлз казался человеком совсем иного сорта.

Пока он не посмотрел на нее, ей казалось, что он напоминает кого-то из знакомых еще по дому в Миссури; однако когда он бросил на нее беглый взгляд, она, почему-то очень смутившись, поняла, что никогда прежде не встречала никого, подобного этому человеку. Бледное с серыми глазами лицо, приятное и умное, наводило на мысль, что некогда он принадлежал к хорошему обществу. Однако при всем том в нем было что-то неуловимо чуждое, пугающее. Отчего ей стало так страшно? От его присутствия. или его имени? Келлз! Для Джоун это было просто слово, и все же оно ассоциировалось с чем-то неизвестным и грозным. В последние годы по лагерям и поселкам Айдахо ходило множество мрачных слухов, часто слишком невероятных, чтобы в них поверить, — и с каждой историей все росла слава Келлз а, а вместе с ней и малоприятная уверенность, что легион головорезов на границе быстро набирает силу. По никто из обитателей поселка ни разу не упоминал, что встречал Келлза. Может быть, их заставлял молчать страх? Во всяком случае, Джоун с удивлением заметила, что Робертс, похоже, знаком с этим человеком.

Келлз спешился и протянул руку. Робертс неохотно ее пожал.

— Где мы последний раз встречались? — спросил Келле.

— Вроде иод Фриско, — ответил Робертс, и было видно, что ему хочется поглубже упрятать это воспоминание.

Прикоснувшись к шляпе, Келлз бросил на Джоун быстрый взгляд.

— Сбились с пути? — обратился он к Робертсу.

— Да вроде того, — ответил Робертс; напряжение его заметно спало, голос звучал ровно, без запинок. — Искали любимого конягу мисс Рэндел, ушел куда-то, вот мы и заехали в такую даль. А тут еще мой охромел. Похоже, домой нам сегодня не попасть.

— А вы откуда?

— Из Хоудли. Из поселка Билла Хоуда и, отсюда миль тридцать.

— Слушай, Робертс, не возражаешь, если мы тоже тут заночуем? — продолжал Келлз. — У нас есть свежее мясо.

Он что-то сказал своим спутникам, те отошли к большому кедру, стоявшему неподалеку, и принялись разгружать и расседлывать лошадей.

Робертс нагнулся возле Джоун, делая вид, будто тоже возится со своим тюком, и хрипло зашептал:

— Это Джек Келлз, калифорнийский бандит. Бьет без промаха, что гремучая змея. Дорога у него одна — в ад. Когда я последний раз его видел, на шее у него болталась веревка — его вели на виселицу. Только, говорят, дружки его отбили. Слушай, Джоун, взбреди ему сейчас в голову, он меня тут же прикончит. Прямо не знаю, что и делать. Ради Бога, придумай что-нибудь… Раскинь своим женским умом! Дело-то совсем дрянь, хуже не придумаешь.