Zernida – Смех сквозь слёзы (страница 2)

В его руках был картонный плакат: "Добро пожаловать, гость фестиваля!". Григорий невольно усмехнулся.

– Ты серьёзно? – спросил он, указывая на плакат.

– Стараемся, как можем, – улыбнулся Егор. – Ладно, пошли. В гостинице тебе номер забронировали. Она, правда, немного… историческая. Но зато центр города!

Григорий с лёгким недоумением посмотрел на друга, но решил не уточнять, что именно он имеет в виду под "исторической". Они погрузили его сумку в багажник видавшей виды "Нивы" Егора и отправились в путь.

Заметки из личного дневника:

Водитель автобуса – человек уникальный. Объявил, чтобы все пристегнулись, хотя в автобусе ремней, наверное, не было даже при сборке. Видимо, это такой тест на доверие к вселенной.

Сосед в автобусе – Валера. Спортивный костюм с золотыми полосками сиял так, будто его сшили из фольги от шоколадок. Рукопожатие крепкое, щедро увлажнённое кремом. Валера рассказал, как на рынке в Глуховске случайно съел три пирожка. Заметка: сделать Валеру героем рассказа. Название: “Валера и пирожковая этика”.

На промежуточной остановке подсела бабушка с огромной сумкой. Сумка явно весила больше неё самой. Валера тут же рванул помогать. Валера мог бы быть талисманом честности и гостеприимства для любого города. Или супергероем с силой говорить слишком много. Когда бабушка увидела мой блокнот, она спросила, что я там пишу. Я ответил: “Юмористические заметки”. Она сказала: “Смех – лучшее лекарство от старости”. Мудро. Запишу это как эпиграф для своей книги. Или для своей жизни.

Егор встретил меня на вокзале с плакатом “Добро пожаловать, гость фестиваля!”. Серьёзно? Это было настолько нелепо, что даже трогательно. Он сказал, что гостиница, в которой я остановлюсь, “историческая”. Что это значит? Нет горячей воды? Или привидения?

Глуховск. Новый город, новые люди. Чувствую, как внутри начинает шевелиться что-то давно забытое. Надеюсь, это вдохновение, а не реакция на местные пирожки.

Глава 3. Первые шаги в Глуховске

Здание гостиницы "Ласточка" оказалось двухэтажным домом с облупившейся штукатуркой и вывеской, на которой слово "гостиница" писалось без одной буквы "и". Внутри всё было ещё аутентичнее: скрипучие полы, деревянные перила и старые ковры, которые наверняка помнили лучшие времена.

Администратор, строгая женщина с высокой причёской, похожей на купол собора, выдала ключи и строго сказала:

– Горячая вода по расписанию: утром с шести до восьми и вечером с семи до девяти. Постельное бельё в шкафу, телевизор работает, но только первый канал.

– Никакого Интернета, разумеется? – уточнил Григорий.

– А зачем вам Интернет? Вы сюда отдыхать приехали! – ответила она с таким укором, будто он предложил своровать у города памятник.

Поднявшись в номер, Григорий обнаружил, что "телевизор" был размером с микроволновку и показывал только снег. Зато на столе стояла бутылка минеральной воды и лежало два яблока. На прикроватной тумбочке лежал журнал "Крестьянка" за 1998 год.

– Историческая, это точно, – усмехнулся он, развязывая шнурки.

Вечером Егор предложил сходить в местное кафе, чтобы Григорий познакомился с местными активистами фестиваля. Заведение носило гордое название "Рубин" и представляло собой типичный провинциальный общепит: пластиковые столы, искусственные цветы и караоке, из которого доносился трагический вой очередного исполнителя.

– Это Зинаида Петровна, главный бухгалтер. – Егор указал на полноватую женщину с ярко-красной помадой. – А это Семён Иваныч, заведует культурным центром.

– А кто здесь заведует караоке? – с улыбкой спросил Григорий, кивая в сторону Зинаиды Петровны, которая уже взяла микрофон.

– Это у нас не караоке, это национальное достояние! – засмеялся Егор.

Вскоре к Григорию подошёл Семён Иваныч, крепкий мужчина лет пятидесяти с густыми усами.

– Так вы тот самый писатель, который про смешное пишет? – начал он, наливая себе в стакан домашней наливки.

– Ну, когда-то писал, – смущённо ответил Григорий.

– Тогда у меня к вам просьба: напишите про наш клуб! У нас тут такие таланты! Вот Зинаида Петровна, например, шутки сочиняет, аж животы надорвёшь. Хочешь, расскажет?

Зинаида Петровна, подслушав, подошла к ним и с энтузиазмом начала:

– Значит, стоит ежик на границе и… —

Григорий не успел дослушать шутку, потому что в кафе погас свет. Егор, не растерявшись, выкрикнул:

– Это у нас тут каждую неделю! Эй, кто свечи видел? Зажигайте романтику!

В темноте раздались смешки и голоса, а Григорий вдруг ощутил, что здесь, среди этих людей, действительно есть что-то настоящее. Может быть, именно это и есть та самая искра, которую он давно искал.

Вернувшись в гостиницу, Григорий долго не мог заснуть. В памяти крутились образы: Зинаида с её анекдотами, Семён Иваныч с наливкой, смех Егора. Он понял, что впервые за долгое время чувствует себя частью чего-то настоящего. Это чувство было новым, но приятным.

– Может, и правда написать про них? – пробормотал он, засыпая под треск батареи.

Но прежде чем заснуть, он успел записать в блокнот: "Гостиница без интернета. Писатель без вдохновения. Люди с большими сердцами. Вот и начало рассказа".

Заметки из личного дневника:

Гостиница «Ласточка»

Здание – уникальный объект архитектуры. Облупившаяся штукатурка и вывеска без буквы "и" создают ощущение, что гостиница сама пережила не только перестройку, но и революцию. Внутри – исторический квест: полы скрипят так, что кажется, будто под ними прячется оркестр. Телевизор – как из детства, но показывает только снег. Интернет? "А зачем вам Интернет?" – спросила администратор, как будто я собирался нарушить священный покой их провинциального уюта.

Горячая вода по расписанию

Ощущение, что она подаётся в соответствии с фазами луны. Если пропустил утренний интервал, придётся ждать вечера. А пропустишь вечер – что ж, "отдыхай", как посоветовала администратор.

Пластиковые столы, искусственные цветы и караоке – три кита, на которых держится местная гастрономическая культура. Караоке, кстати, здесь официально признано "национальным достоянием". Особенно исполнение Зинаиды Петровны. Если бы проводился чемпионат мира по драматичному пению, она бы взяла золото. Главный бухгалтер, профессиональная певица-каратист (по моим ушам), а ещё – мастер остроумия. Правда, анекдот про ёжика на границе так и остался для меня загадкой. Возможно, его смысл был унесён внезапным отключением света.

Семён Иваныч

Культурный центр Глуховска и ходячий рекламный агент местной наливки. Предложил написать про их клуб и "таланты". Думаю, под "талантами" он имел в виду Зинаиду Петровну и её анекдоты. Или караоке. Или наливку. Скорее всего, всё сразу.

В комнате было тепло, но по-настоящему согревали мысли о людях, которых я встретил. В этих простых, шумных, иногда немного сумасшедших жителях было что-то настоящее. Записал в блокнот: “Гостиница без интернета. Писатель без вдохновения. Люди с большими сердцами. Вот и начало рассказа”. И уснул под аккомпанемент батареи, которая явно тоже умела петь караоке.

Глава 4. Знакомство с Глуховском

Утро в Глуховске начиналось неспешно, словно само время здесь текло медленнее. Григорий шагал по центральной улице городка, окружённой небольшими деревянными домами с ярко раскрашенными ставнями. Где-то из окна доносился запах свежеиспечённого хлеба, а вдалеке слышался гул трактора.

У самого крыльца местного продуктового магазина стоял импровизированный столик с весами, за которыми восседала Мария Петровна. Она была статной женщиной с острым взглядом, пронзающим каждого прохожего. На её голове красовался клетчатый платок, который, по мнению Григория, вполне мог быть семейной реликвией.

– О, новый человек! – радостно воскликнула Мария Петровна, заметив Григория. – Ты, случаем, не тот писатель, о котором Егор по всему селу разболтал?

– Возможно, – осторожно ответил Григорий. – Зависит от того, что он вам рассказал.

– Да он сказал, что ты смешнее Петросяна! – Мария Петровна рассмеялась, хлопнув себя по колену. – Ну, заходи, познакомимся. У нас тут скучать не дают.

Она встала, и, казалось, весь её образ пропитался энергией: от лёгкой небрежности в движениях до звонкого смеха. Мария Петровна быстро организовала его знакомство с местными.

– Вот, например, Василий Степанович, наш шеф-повар, – указала она на невысокого мужчину с круглым лицом, из-под которого выглядывал мятый фартук. Василий как раз выкатывал тележку с коробками, на которых большими буквами было написано: "Курица, фермерская, свежая".

– Не слушай Марь Ивановну, она преувеличивает, – махнул рукой Василий, подавая Григорию руку. – Писатель? Значит, не руками работаешь. Ну, ничего, у нас тут все найдут себе занятие!

– А это Клава, почтальон. У неё своя миссия – разносить новости быстрее интернета, – продолжила Мария Петровна. Клава, стройная девушка с большими серьёзными глазами, только улыбнулась и поправила свою сумку через плечо.

– У нас новости интересные, – сказала она, обращаясь к Григорию. – Недавно у деда Захара козу украли. Он потом два дня за ней гонялся. А коза вернулась сама, да ещё с козлом! Теперь Захар не знает, радоваться или бояться.

Григорий рассмеялся, чувствуя, как абсурдные, но милые истории оживляют его. Каждая из них словно наполняла местных жителей индивидуальностью, создавая целую палитру образов.