Зенон Нова – Звездная пыль и тайны (страница 5)

– Но мы только начинаем, – ответила Эмили. – Мы делаем все возможное.

– Вы тратите слишком много времени на бессмысленные вещи, – сказал ксиллианец. – Вместо того, чтобы развивать науку, вы занимаетесь войнами и разрушениями.

Эмили не знала, что ответить. Она понимала, что ксиллианец прав. Человечество тратит слишком много времени на конфликты и разрушения, вместо того чтобы заниматься развитием науки и технологий.

– Мы стараемся измениться, – сказала она. – Мы хотим построить мир, где не будет войн и насилия.

– Но вы не можете, – ответил ксиллианец. – Это в вашей природе.

Эмили почувствовала отчаяние. Она понимала, что ксиллианцы не верят в человечество. Они считают, что люди обречены на самоуничтожение.

В конце концов ксиллианцы перешли к осмотру литературы. Они взяли несколько книг и начали читать их.

Но и здесь их ждало разочарование.

– Это все очень скучно, – сказал один из ксиллианцев, прочитав несколько страниц романа “Война и мир”. – Здесь нет никакой логики, никакого смысла.

– Но это же – классика, – ответила Эмили. – Это – один из лучших романов в истории человечества.

– Я не понимаю, почему, – ответил ксиллианец. – Здесь только описываются бессмысленные страдания и переживания.

Эмили попыталась объяснить ксиллианцам, что литература – это способ понять себя и других людей. Она рассказала им о том, как книги помогают нам сопереживать, мечтать, думать.

Но ксиллианцы не понимали ее.

– Мы не нуждаемся в этом, – сказал один из них. – Мы знаем все, что нам нужно знать.

Эмили поняла, что она не сможет убедить ксиллианцев. Они были слишком уверены в своей правоте, слишком закрыты для новых идей.

В конце концов ксиллианцы закончили осмотр выставки.

– Спасибо за приглашение, – сказал один из них. – Но мы не увидели ничего интересного.

– Мне жаль, – ответила Эмили. – Я надеялась, что вам понравится.

– Мы надеялись на большее, – ответил ксиллианец. – Мы думали, что у вас есть что-то, чему мы можем научиться.

– Может быть, у нас есть, – сказала Эмили. – Но вы не хотите нас слушать.

– Мы слушали, – ответил ксиллианец. – Но мы не услышали ничего, что имело бы для нас значение.

Ксиллианцы повернулись и направились к своему кораблю.

Генерал Майклсон проводил их взглядом.

– Что теперь? – спросила Эмили. – Мы будем воевать?

– Я не знаю, – ответил генерал. – Но я боюсь, что мы не смогли избежать этого.

Ксиллианцы поднялись на борт корабля. Рампа закрылась. Корабль начал подниматься в воздух.

В этот момент Эмили заметила, что один из ксиллианцев остановился у окна и смотрит на нее.

Он смотрел на нее с каким-то странным выражением в глазах. Это было похоже на… жалость.

Эмили почувствовала, как по ее щекам потекли слезы. Она поняла, что ксиллианцы считают человечество безнадежным случаем. Они считают, что мы обречены на гибель.

Корабль взлетел в небо и исчез из виду.

Эмили осталась стоять на взлетной полосе, одна, подавленная и разочарованная. Она понимала, что она не смогла спасти мир.

В командном центре генерал Майклсон отдал приказ о подготовке к войне.

– Мы должны быть готовы к худшему, – сказал он. – Я не знаю, когда они нападут, но мы должны быть готовы ответить.

Солдаты начали занимать свои позиции. Танки выстроились в линию. Вертолеты поднялись в воздух.

База “Зона 51” превратилась в настоящий военный лагерь.

В бункере, под землей, рядовой Дэвис слушал все переговоры по радио. Он был в отчаянии.

– Неужели это конец? – прошептал он. – Неужели мы обречены на гибель?

Он не хотел войны. Он хотел мира. Он хотел, чтобы люди и инопланетяне жили в мире и согласии.

Но, казалось, это было невозможно.

Внезапно он услышал тот же самый странный звук, что и раньше. Звук исходил из динамиков радио.

– Это снова музыка, – прошептал он.

Он прислушался к музыке. Она была еще более красивой и трогательной, чем раньше. Она говорила о надежде, о любви, о мире.

Но на этот раз в музыке была какая-то грусть. Это была музыка прощания.

Дэвис почувствовал, как у него сжимается сердце. Он понял, что ксиллианцы прощаются с человечеством. Они улетают, чтобы никогда не вернуться.

Он заплакал.

В этот момент в бункер вошел его командир, сержант Миллер.

– Что случилось, Дэвис? – спросил он.

– Они улетают, сержант, – ответил Дэвис. – Они улетают навсегда.

– Я знаю, – сказал сержант Миллер. – Я слышал.

– Мы обречены, сержант? – спросил Дэвис. – Мы умрем?

Сержант Миллер подошел к Дэвису и положил руку ему на плечо.

– Я не знаю, Дэвис, – сказал он. – Но мы должны бороться. Мы должны бороться за то, во что верим.

– Но во что мы верим, сержант? – спросил Дэвис. – Война? Разрушение? Ненависть?

– Мы верим в мир, Дэвис, – ответил сержант Миллер. – Мы верим в любовь. Мы верим в надежду.

– Но как мы можем бороться за это, сержант? – спросил Дэвис. – Мы не можем остановить их.

– Мы можем показать им, что мы не такие, как они думают, – ответил сержант Миллер. – Мы можем показать им, что мы способны на сострадание, на милосердие, на любовь.

– Но как мы можем это сделать, сержант? – спросил Дэвис.

– Мы можем начать с малого, Дэвис, – ответил сержант Миллер. – Мы можем быть добрыми друг к другу, мы можем помогать тем, кто нуждается, мы можем прощать тех, кто нас обидел.

– Вы думаете, это сработает, сержант? – спросил Дэвис.

– Я не знаю, Дэвис, – ответил сержант Миллер. – Но мы должны попытаться. Потому что, если мы не попытаемся, мы точно обречены на гибель.

Дэвис посмотрел на сержанта Миллера. Он увидел в его глазах надежду.

– Вы правы, сержант, – сказал Дэвис. – Мы должны попытаться.

Он перестал плакать и вытер слезы.

– Что я могу сделать, сержант? – спросил он.

– Ты можешь продолжать слушать музыку, Дэвис, – ответил сержант Миллер. – И ты можешь делиться ею с другими людьми. Может быть, она поможет им понять что-то важное.