Зена Тирс – Жена по праву (страница 6)

Госпожа Рут прислала служанку с приборами и тарелками для меня. На столе стали появляться аппетитно пахнущие блюда, слюна заполнила мой рот, и я готова была подавиться.

Я подвязала девочкам салфетки, подвинула пюре. Они схватили булочки, стали макать прямо в тарелку, капельки проливались на скатерть.

– Нет, Кэти, так не едят, – сказала я. – Вот возьми ложку в правую руку, булочку в левую. Откуси и положи на блюдце, как приличная леди. А теперь зачерпни пюре. Мэри, повторяй за сестрой. Нет, ложечку нужно держать вот так, – я правильно расположила пальцы ребёнка и с волнением оглянулась на генерала.

Никто не сомневался, что он пристально следит за мной. А я, потеряв бдительность, демонстрирую аристократические лучшие манеры. Нужно быть осторожнее!

Аппетитные ароматы сводили с ума, но я не касалась еды. Тогда Олэнтор наполнил бокал рубиновой жидкостью и поставил передо мной. Подложил мне в тарелку картофельное пюре, салат и нежные кусочки мяса в соусе.

– За то, что я нашёл вас, – хрипло произнёс мужчина тост, поднимая свой бокал, наполненный голубой жидкостью.

Боги, я знаю, что это такое! Настойка Гэрха. Папа тоже её пил, когда ему становилось плохо. Когда его одолевала тьма. Значит, и Олэнтору плохо. Он еле держится. Хотелось бы знать, какой у него круг. С определёного уровня сила магии становится так велика, что у тёмных появляются ограничения на пищу, на удовольствия, даже на близость с женой. Это наивысшие круги. Мне бы надо бежать от него, ведь чем выше круг, тем тёмные маги лучше считывают эмоции других людей, их страхи, порой даже мысли, и никакие защитные пояса не способны уберечь. Я на грани разоблачения. Возможно, мне стоит бежать сегодня же. С его деньгами. Тайно, ночью. Сорок крон – хорошая сумма. На лекаря хватит. Можно ещё несколько серебряных ложек прихватить, ведь это имущество моей семьи. Но если я сбегу, то Олэнтор обязательно найдёт настоящую госпожу Линдон, это будет легко – её дети учатся в академии, ей очень попадёт – Олэнтор любого разговорит магией тьмы. Нет, я не могу подставить госпожу Линдон, я дала ей слово!

– Поешьте, Луиза, – приказал Олэнтор.

Он точно воздействовал на меня ментально, потому что я против воли подняла вилку и погрузила её в аппетитное пюре. Желудок заныл в предвкушении вкуснейшей пищи, какой я уже год не ела. Я старалась кушать аккуратно, не подавая виду, что страшно голодна. А потом опустошила бокал с вином, и, кажется, сделала это без всякого воздействия. Такое шикарное вино, как мы дома пили по праздникам.

Голову сразу повело: хорошо, что я сидела. Мне стало очень хорошо: тепло, сытно и даже весело.

Тёмный усмехнулся, сделав глоток своей настойки, и закусил листиком салата. Он пожирал меня взглядом, горящим словно раскалённые угли.

После бокала вина я перестала бояться его взгляда, смотрела прямо в черноту и чувствовала себя прекрасно. Ну, правда, если бы Олэнтор хоть немного догадывался, что я не та, за кого себя выдаю, то не доверил бы мне детей! Не оставил бы меня одну с ними наедине в комнате и не просил бы их кормить. Потому что я своих детей беглой принцессе – ничего не умеющей аристократке – не доверила бы. А может быть, Олэнтор просто извращенец и хочет посмотреть, как я выдам себя? И дети для него совсем не важны…

Я покормила девочек кашей, вытерла салфеткой перепачканные личики и раздала им по кусочку сыра.

– У вас очень хорошие манеры, Луиза, – сказал генерал, обведя взглядом мои пальцы, правильно державшие приборы. – Вы работали в богатых домах и там этому научились?

Я вздрогнула. И почему я не могла как-нибудь попроще поднимать бокал, без вот этой грациозной дуги, с которой это делали все аристократы?

– Да, у герцога Витто. Десять лет работала в его доме, – произнесла я, и вновь ощутила вибрацию амулетов и жжение на нежной коже. – Потом дети выросли, я стала не нужна, и как раз поступило ваше предложение о поиске няни, ваша светлость.

– Мне очень повезло, – пророкотал Олэнтор, вновь делая небольшой глоток.

Генерал достал из внутреннего кармана документы и положил на стол.

– Раз уж вы получили аванс, давайте подпишем договор, Луиза?

Я поглядела на документы, на тёмные глаза Олэнтора, а затем – снова на документы. Если подпишу, то уже не сбегу ночью. Ведь, несмотря на то, что я прикидываюсь не той, кто я есть, но я аристократка, я всегда держу слово.

Олэнтор поставил подпись на странице и подвинул договор мне, положив сверху пишущий карандаш.

– Теперь вы.

Я могу вернуть аванс и отказаться. Последний шанс сбежать!

10

– Тя-я! – пролепетала Кэти, поглядев на меня с умилением.

В этот миг я ощутила чуть уловимое биение магии. Оно, словно ветерок, подуло на меня, и затихло. Мой дар заключался в особой чувствительности, я, как губка, могу впитывать чужую силу и пользоваться ей какое-то время. Обычно меня подпитывала мама своей магией воды, но уже месяц я была пуста, потому что мама болела. Я могла бы спасти папу, взяв у него часть силы, но он не велел мне никогда даже думать об этом. Тёмная магия слишком убийственна. Тем не менее, я очень сильно чувствовала магию в окружающих, как верблюд чует воду в пустыне. Так вот, источником магического порыва сейчас был не Олэнтор, у прислуги магии не бывает, иначе они не были бы прислугой. Но источник находился близко. Я невольно поглядела на девочек и поняла, что это кто-то из них.

Так рано?

Магия раскрывается сильно позже, годам к пяти, когда ребёнку можно хотя бы что-то объяснить. А в годовалом возрасте это очень опасно, они могут навредить себе или дому – вдруг у них опасный вид магии?

Проявившаяся сила может быть совершенно любой природы, это не зависит от наследственности, как, например, цвет волос или глаз, магия приходит к тому, кого сама выбирает. Так, дети неодарённой госпожи Линдон родились с магическим даром и, благодаря этому, поступили в королевскую магическую академию, где училась и я, всего год не доучилась…

На меня снова подул магический ветерок, и теперь я точно поняла, что это девочки.

Самое ужасное, что я не могу сказать об опасности генералу – тогда я раскрою свои способности. Придётся мне самой помочь девочкам. Без ведома его светлости.

Я пролистала договор. Обязанности – следить за детьми, кормить, одевать, купать перед сном, следить за ними ночью. Оплата сто крон в месяц. О да, мне нужна эта работа!

– Готово, – сказала я, поставив подпись в договоре: ровный росчерк “Луиза Линдон”.

– Держите, – генерал положил на стол круглый камень с зеркальной поверхностью – переговорный артефакт. – Это чтобы вы всегда были со мной на связи. Умеете пользоваться?

– Д-да, – сглотнула я нервно, утопая в бесконечных, словно бездны, чёрных глазах генерала.

– Хорошо, тогда в любое время, даже ночью, если что-то будет не так с детьми, сразу сообщайте мне.

– Поняла, генерал. Скажите, а я могу сделать с него личный звонок домой? Сообщить, что нормально добралась.

– Можете, – сказал генерал, убирая салфетку с колен.

После ужина мы переместились в гостиную. Генерал сел в кресло, взяв в руки папку с какими-то документами, и принялся изучать их со сосредоточенным видом. Его прямой аристократический нос, широкий лоб и военная выправка напоминали мне скульптуры прежних королей. Олэнтор видный мужчина, шикарный. Боги, о чём я думаю?

Девочки устроились на ковре и принялись возиться с полосатым мячиком, воркуя между собой.

Я поглядела на окно, за которым собирался дождь, и покрутила переговорный артефакт.

– Позвоните, куда хотели, я присмотрю за девочками, – сказал Олэнтор, оторвавшись от бумаг.

– Спасибо.

Я отошла к самому окну, глядя на медленно опускающуюся на старый сад ночь. По листве зашуршал дождь. Снова дождь. Джеральду будет не сладко добираться.

– Вызываю почтовое отделение Вестингса, – прошептала я в артефакт.

Надеюсь, они ещё не закрыты, обычно работают до восьми. В это же время выезжает последний дилижанс до столицы. А в столице можно нанять возничего – тут уже придётся раскошелиться, благо ехать недалеко – с полчаса.

Наконец, мне ответил скрипучий мужской голос:

– Почтовое отделение Вестингса на с-связи. С-слушаю!

11

– Здравствуйте, – тихонько проговорила я в артефакт, прикрывая рот ладонью. – Я хочу оставить срочное послание для господина Джеральда Найта, последний дом на улице Окраинной, с извещением.

– Только если завтра. Сейчас уже поздно-с, – ответили мне.

– Я заплачу двойную сумму, если доставите немедленно!

– Вик, ты сможешь с-сегодня передать послание Найту? – сказал куда-то в сторону мой собеседник.

– Ох, могу, но можно тогда уйду пораньше? Час всего остался, погода портится… – глухим голосом простонал помощник.

– Ладно, Вик, отпущу. Что у вас-с за послание, госпожа, от кого?

– Передайте, пожалуйста, Джеральду Найту, что его срочно просит приехать Л… – Лиззи, я хотела сказать Лиззи! Но испуганно оглянулась на центр комнаты: генерал с головой был погружён в бумаги, Мэри кусала мяч, а Кэти стягивала покрывало с цветами с дивана. Меня никто не услышит, но своё имя произносить в артефакт нельзя, вдруг ведётся запись. – Пусть Джеральд приедет в летний особняк генерала Олэнтора, сегодня же, это очень срочно.

– Кто оплатит-с?

– Джеральд. Сообщите ему также, чтобы оплатил.

– Принято-с, до связи, госпожа “Л”.