Зеб Шилликот – Расколотый мир. Крылатые люди (страница 46)
— Где мы? — настоятельно повторил Джаг.
Кавендиш пожал плечами.
— Если тебе хочется похохмить… — пробормотал он. — Мы прошли участок под названием «кожа ящерицы» и прибыли в цветущий край, преддверие рая. Если ты собираешься продолжить свою игру, я предвосхищаю твой очередной вопрос: куда мы направляемся? Мы направляемся в житницу мира. Там, куда я тебя веду, на бескрайних полях колосятся хлеба, зерновые любого вида… Таких ты еще не видел. Прояви чуточку воображения…
Монолог Кавендиша снова перешел в невнятное бормотание. Джаг ничего не хотел слышать. Эту сцену он уже однажды пережил. Не все совпадало до мельчайшей детали, но и принципиальной разницы не было. Кавендиш не может находиться здесь в данную минуту. В конце концов, не приснилась же ему белесая масса, стервятники, танки, падение в темпоральную трещину… Он все это пережил наяву!
Глубоко вздохнув, Джаг попытался привести свои мысли в порядок.
Белесая пенистая масса. Ее первым обнаружил Кавендиш. Кстати, на этом же месте. Различие только в том… Джаг прикусил губу. Сон! Нет, он не мог все это увидеть во сне и в знак своей правоты был готов положить руку на малиновые угли костра. Вдруг он вспомнил о сильном ожоге, который получил, цепляясь за трос, в борьбе с вихрем, увлекавшим его и Кузнечика в темпоральную трещину.
Джаг медленно поднес к глазам правую ладонь и вздрогнул, не обнаружив даже следа какой бы то ни было раны.
Глядя на Джага, который остолбенело рассматривал свою руку, Кавендиш шутливо заметил:
— Ты так старательно ищешь свою шерсть? У тебя, должно быть, глаза повернуты внутрь, раз ты ее не видишь!
Пропустив мимо ушей шутку разведчика, Джаг снова погрузился в свой ад. Белесая масса, или «манка», как ее назвал Дан, начала распространяться намного раньше… Только вот Кавендиш обнаружил ее в то утро, поливая землю мочой.
Джаг встал на ноги. Приложив руку к глазам, он внимательно вглядывался в пейзаж, не обнаруживая ничего, кроме яркой разнообразной растительности и торчащих там-сям огромных кактусов, похожих на часовых этой цветущей долины.
— В этой позе ты очень похож на бензоколонку, — пошутил Кавендиш. — Ты слышал шум? Не едут ли к нам гости? В таком случае поторопимся позавтракать, у меня нет желания делиться. А если нам потребуется вступить в рукопашный бой, я предпочитаю это сделать с сытым брюхом. Натощак боец из меня никудышный.
— Я… Я не хочу есть, — выдавил из себя совершенно растерянный Джаг.
— Заставь себя.
Джаг безропотно согласился. Он знал настойчивый характер разведчика, перед которым лучше было капитулировать, нежели держать осаду.
Погрузившись в свои мысли, он, выпил чашку кофе, как стакан воды, не ощутив вкуса, потом свернул одеяла, пересмотрел сбрую и упаковал вещи, беспрестанно поглядывая в сторону горизонта. Он словно поджидал беду, которая все никак не надвигалась.
— Если хочешь знать мое мнение, тебе не пошла брага, — заметил Кавендиш. — Дает о себе знать отсутствие тренировки. Надо научиться в меру нагружать печень, если не хочешь больше испытывать такого жуткого похмелья.
Джаг машинально кивнул, соглашаясь. Да, вчера вечером он немного выпил под рагу из зайца-кенгуру.
А если это так? Если он и в самом деле видел всего лишь кошмарный сон?
Все время, пока они собирались в дорогу, Джаг уговаривал себя, что речь идет именно о кошмарном сне, но в последний момент, когда он уже сидел в седле, сомнения вдруг возвратились к нему, а еще через пару минут Джаг обрел полную уверенность в том, что все его воспоминания основаны на реальных событиях.
— Я не еду туда, — заявил он Кавендишу.
Поджав губы, Кавендиш пристально посмотрел на него.
— Начинаешь капризничать? — сердито произнес он. — Какая муха тебя укусила с самого утра?
— Я не поеду туда, — стоял на своем Джаг. — Не поеду за все золото мира.
— Да ты сошел с ума, честное слово! Что с тобой происходит? Я хочу показать тебе край, подобного которому ты еще не видел в своей собачьей жизни, а ты хочешь повернуть назад!
— Там мне не понравится, — схитрил Джаг.
— Главное, что там нравится мне, — возразил разведчик. — Я по горло сыт твоими вывертами! Не знаю, в какую игру ты собираешься играть, но за твой стол я не сяду. Поступай, как знаешь, а я отправляюсь дальше.
Он резко стеганул лошадь кнутом и быстро поскакал на юг, в направлении проклятой пустыни.
С тяжелым сердцем Джаг следил, как разведчик, не оглядываясь, удалялся все дальше и дальше. Он, должно быть, считал его капризным, взбалмошным типом. Но как ему все объяснить, не прослыв при этом сумасшедшим?
Впервые в жизни Джаг испугался. Хуже того, он испытывал неописуемый ужас при мысли о том, что может еще раз пережить этот кошмар. Все, что он помнил, действительно произошло с ним. Сон не оставил бы таких глубоких и неизгладимых следов в его мозгу.
Джаг остался, борясь со страхом, который жадно запустил в него когти. Ему хотелось просто лечь и умереть. То, что ждало его на юге, было страшнее смерти.
Гнедая, не понимая что происходит, проявляла нетерпение и, пофыркивая, била землю копытом.
Джаг погладил ее по шее.
— Ты тоже хочешь туда? — прошептал он. — Но я видел, как ты умирала в пустыне и как тебя рвали стервятники.
От этого воспоминания Джаг содрогнулся. Гнедая подняла голову, покосилась на него лиловым глазом и шумно втянула ноздрями воздух.
Джаг скупо улыбнулся.
— Хорошо, — вздохнул он. — Хорошо. Но ты уже во второй раз выбираешь ад.
Он сжал коленями бока лошади, и та устремилась в погоню за пегой кобылой Кавендиша.
Рожь перекатывалась мягкими волнами под ласковыми прикосновениями восхитительно теплого бриза. Пелена сплошных облаков разорвалась, и на смену серому пришло чистое голубое небо.
За золотистым морем пшеницы на тысячи гектаров раскинулись пастбища, где спокойно паслись тучные стада коров и овец.
Как и говорил Кавендиш, жители этого района не поддались панике из-за далекой перспективы космической катастрофы. Они продолжали с прежним усердием добывать нефть, выращивать хлеб и крупный рогатый скот.
Положив руку за луку седла, восхищенный Кавендиш с умилением взирал на пейзаж, попыхивая сигарой.
— Ну, — бесконечно повторял он, — что ты об этом скажешь? Я был не прав? Я рад, что ты прислушался к голосу разума. Ты хоть понимаешь, чего мог лишиться?
Джаг всякий раз соглашался с ним.
Он был очарован красотой окружающей природы, ее величием, и постепенно страх перед возможной катастрофой отступил.
В течение долгих часов, проведенных в седле, он постоянно вспоминал фантасмагорические картины пережитого кошмара, но никак не мог провести параллели между тем миром и этим.
Не было превращенных в пустыню полей, яиц ядовитых лягушек, отравляющей слизи, скопища стервятников…
Но одна заноза накрепко засела в сердце Джага: Лили, Как-цветок-только-без-буквы-я… Он вновь и вновь вспоминал их ночь перед отъездом в экспедицию к танкам. И тут его озарило: он вспомнил о цепочке, которую молодая женщина повесила ему на шею. Цепочка с миниатюрным крестиком! Сердце Джага затрепетало, и он тут же провел ладонью по шее.
— Ты, должно быть, очень сладкий, — пошутил Кавендиш, заметив его жест, — и тебя любят комары. Да не кривись, не кривись, от них еще никто не умирал!
Джаг вздрогнул — цепочки на шее не было, а вместе с ней и крестика. Еще одним доказательством меньше.
Голос Кавендиша отвлек его от размышлений.
— Поработаем здесь несколько дней, — сказал он. — Местным жителям всегда требуются рабочие руки. Им нужны крепкие парни и хорошие наездники, чтобы охранять стада. Расседлаем лошадей и малость передохнем от дороги. Ты увидишь новые лица и почувствуешь себя гораздо лучше. А еще, у здешних крестьянок очень нежные бедра…
Цокнув языком, разведчик направил свою лошадь вперед, предвкушая удовольствия, ожидающие их в поселке.
Джаг поехал следом, настороженно посматривая по сторонам. Он не мог поверить, что все было так просто, как выглядело на первый взгляд. Несмотря на то, что в синем небе мелькали только черные молнии стрижей, кошмар должен был начаться рано или поздно…
Следуя за разведчиком, он вскоре увидел деревянные дома, окруженные заборами. Во дворе одного из них лежала дюжина бычьих и коровьих туш. Мужчины торопливо посыпали их известью, другие заканчивали рыть неподалеку широкую и глубокую яму.
Завидев всадников, один из них отбросил лопату, взял в руки двуствольное охотничье ружье и вышел навстречу.
Увидев груду безжизненных туш, Кавендиш остановился. Джаг последовал его примеру, чувствуя, как бешено заколотилось его сердце.
Мужчине было около пятидесяти лет. По его обнаженной волосатой груди струился пот, отчего его торс блестел, словно смазанный маслом.
— Я ничего не имею против вас, парни, — сказал он, когда они подъехали ближе, — но прошу вас ехать своей дорогой.
Хорошее настроение Кавендиша мгновенно улетучилось.
— Мы не бандиты, — запротестовал он. — Мы ищем работу…
— Работы нет, — отрезал мужчина.
Сплюнув себе под ноги, он продолжил:
— Животные заболели, а большая часть урожая гниет на корню… Сейчас не самый удачный момент для найма рабочих.
— Что произошло? — взволнованно спросил Кавендиш.