Збигнев Бжезинский – Россия в американской геополитике. До и после 2014 года (страница 27)
Но при всех этих оговорках Соединенные Штаты и атлантические государства весьма заинтересованы в России, экономически развивающейся и демократизирующейся, в России, которая впервые в своей истории сосредоточивается на проблемах внутреннего развития и не ищет безопасности, пускаясь во внешние авантюры. Им следует быть терпеливыми, но они не должны ставить на карту безопасность соседей России или свою собственную. Сама же Россия должна получить все стимулы, для того чтобы пересмотреть свои исторические приоритеты. Ее гигантский арсенал ядерного оружия, даже если в технологическом отношении он не слишком пригоден для наступательных действий – а может быть, даже благодаря этому обстоятельству, – обеспечивает ей щит безопасности от посягательств на ее территорию в духе Наполеона или Гитлера. И даже неядерные вооружения стали сегодня столь совершенны, что войны прежнего типа между ведущими державами становятся все менее и менее вероятными.
Для доброжелательно настроенных иностранных государств наиболее острая проблема, связанная с Россией, состоит в том, сможет ли потенциально могучая держава, имеющая бурную историю, создать систему устойчивых отношений с остальным миром? Сократившись в своей европейской части до границ времен Петра Великого, Россия стоит перед задачей привыкнуть к утрате империи, причем как раз в тот период, когда она занята созданием институтов, исторически ей совершенно незнакомых.
Атлантические союзники должны донести до России, что считают осуществляемые ею преобразования историческими, и помогать ей, как только возможно. Но сколь бы сочувственными ни были эти государства в своих устремлениях, они окажут себе плохую услугу, если сделают вид, что Россия уже завершила процесс реформирования, который на самом деле находится в зачаточном состоянии, или если они примутся поздравлять российских лидеров с приобретением качеств, которые им еще только предстоит продемонстрировать. Войдет ли Россия во всемирную торговую систему в качестве надежного партнера, будет в большой степени зависеть от ее способности ввести у себя прозрачную законодательную систему, предсказуемую правительственную структуру и подлинную, а не олигархическую рыночную экономику. По мере того как эти цели будут достигаться, естественные ресурсы России и большой запас квалифицированной рабочей силы, безусловно, привлекут значительный приток иностранных инвестиций.
Некоторые воображают, что Европа может помочь России интегрироваться в международное сообщество, действуя в качестве посредника между Россией и Соединенными Штатами. Премьер-министр Тони Блэр претендует на особую роль Великобритании, имея в виду спорный вопрос противоракетной обороны. Другие намекают на возможность вступления России в НАТО в качестве конечной цели. Кое-кто спекулирует вокруг возможного членства России в Европейском Союзе в качестве противовеса Соединенным Штатам или Германии.
Но ни один из этих курсов не является подходящим для ближайших двух десятилетий. Членство России в НАТО превратит Атлантический альянс в инструмент безопасности типа мини-ООН или, напротив, в антиазиатский – особенно антикитайский – альянс западных индустриальных демократических государств. Российское членство в Европейском Союзе, с другой стороны, разделило бы два берега Атлантики. Такой шаг неизбежно подтолкнул бы Европу в ее поисках самоидентификации к дальнейшему отчуждению от Соединенных Штатов и заставил бы Вашингтон проводить соответствующую политику в остальном мире. Институциональные отношения между Россией и Европой, более близкие, чем отношения Европы с Соединенными Штатами, или даже сравнимые с ними, произвели бы переворот в трансатлантических взаимоотношениях – вот почему Путин так прилежно обхаживает кое-кого из американских союзников [в Европе].
Любой серьезный историк признает важную роль России в построении нового мирового порядка, отнюдь не поощряя ее возврата к прежней исторической модели. Похожая дилемма стояла перед Европой в конце наполеоновских войн. Несмотря на опасения относительно возрождения французского милитаризма, Европа все же сумела встроить Францию в свою систему международных отношений. Союз четырех – России, Великобритании, Австрии и Пруссии – защитил Европу от усиливавшейся в военном отношении Франции. В то же время Франция была уравнена в правах с членами этого Союза предоставлением ей места в так называемом «Согласии Европы» (Concert of Europe), занимавшемся политическими проблемами, которые влияли на европейскую стабильность.
Похожее решение необходимо принять и для создания современного мирового порядка. НАТО должна сохраняться как препятствие возрождению российского империализма. Одновременно индустриально развитым демократическим странам следует создать надежную систему сотрудничества с Россией. Политические консультации в рамках Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) должны получить дальнейшее развитие, быть подняты до уровня глав государств и периодически созываться для обсуждения международной ситуации. Россия уже принимает участие во встречах глав государств «Большой восьмерки». Именно таким образом в Европе можно будет выстроить новый порядок, причем с Запада на Восток, а не с Востока на Запад, как этого кое-кому хотелось бы.
Не отвергайте Путина
…Спор о противоракетной обороне, которому уже почти полвека, вновь разгорелся после объявления планов о размещении элементов американской системы ПРО в Чехии и Польше. Опять звучат знакомые аргументы эпохи холодной войны: Россия ставит под сомнение необходимость развертывания этой системы и утверждает, что на самом деле она предназначена для подавления российских стратегических сил, а не отражения иранской угрозы, как заявляет администрация Буша.
Но помимо инвектив Кремль выдвинул смелую инициативу по развитию беспрецедентного сотрудничества между Россией и НАТО с целью отражения ракетной угрозы со стороны Ирана.
У концепции противоракетной обороны в США непростая судьба. Проект системы ПРО, предложенный президентом Ричардом Никсоном в 1969 году, не удалось провести через Конгресс. Для того чтобы сохранить его ядро, в 1972 году администрация Никсона подписала Договор о противоракетной обороне, который заморозил разработки противоракетных систем обеих сторон, а также впервые наложил ограничения на рост советских наступательных вооружений.
Резкое изменение международной обстановки в последующие десятилетия потребовало пересмотра принятых ранее решений. Во-первых, распад Советского Союза устранил на обозримое будущее концептуальную базу доктрины сдерживания, основанного на способности к взаимному уничтожению. Во-вторых, технический прогресс сделал противоракетную оборону гораздо более реалистическим проектом. В-третьих, распространение ядерного оружия и ракетной технологии создало беспрецедентную опасность случайных запусков и ракетных ударов со стороны стран-изгоев.
Не следует забывать и о моральном аспекте. Если бы произошло даже самое ограниченное ядерное нападение, то как бы президент объяснил населению, что, обладая технологией, позволяющей сгладить его последствия или вообще предотвратить их, он предпочел оставить страну незащищенной?
Эти соображения убедили администрацию Буша выйти в 2002 году из Договора о ПРО и начать создание глобальной системы противоракетной обороны, призванной отражать ограниченные нападения, особенно со стороны стран-изгоев. Размещение элементов системы началось на Аляске, а некоторые из уже имеющихся радаров в других регионах интегрируются в систему. Радар в Чехии и небольшое число ракет-перехватчиков в Польше станут первыми новыми объектами за пределами Соединенных Штатов, создаваемыми непосредственно для нужд противоракетной обороны.
Россия приняла выход США из Договора о ПРО в 2002 году практически без возражений, но планируемое размещение военных объектов в Польше и Чехии вызвало у нее нервную реакцию. В этом нет ничего удивительного. Москва всегда испытывала большой интерес к противоракетной обороне.
В настоящее время американо-российский диалог идет по традиционной модели. Но за ним стоят не только стратегические соображения. После переломного выступления президента Владимира Путина в Мюнхене на его поведение накладывает отпечаток глубокое неприятие приближения военной инфраструктуры НАТО к границам России в нарушение предыдущих договоренностей, которые, по мнению Москвы, гарантировали, что этого не произойдет. Прежде всего это касается новейших военных технологий.
Аргумент США о том, что система ПРО создается для отражения атак со стороны Ирана, отвергается на том основании, что ракеты, способные достичь территории США, будут у Ирана не ранее чем через 10 лет. Поэтому, по мнению России, развертывание системы ПРО по своему характеру является частью плана, направленного против российских интересов. Тактика Москвы отражает эту риторику. Она начала интенсивную дипломатическую кампанию по давлению на НАТО и США с целью отказа от размещения ПРО в Центральной Европе. Она взяла назад свои заверения в том, что ни одна российская ракета не будет направлена на территорию НАТО.