Зайнетдинов Эльнар – Сквозь тени 90-x. Банды и магия (страница 1)
Зайнетдинов Эльнар
Сквозь тени 90-x. Банды и магия
Глава 1
Дуло моего пистолета согревает висок заложника.
Магазин пуст.
Радует, что в патроннике прячется последний болтун, способный вынести мозги любому.
– Отпусти! Умрешь быстро, – как заевшая шарманка, повторял один из бойцов, взявший на себя роль переговорщика.
Крепкий кудлатый мужчина в тактической военной форме с чересчур прямой осанкой выглядел так, словно позавтракал черенком от лопаты. Абсолютно черные глаза (зрачок, радужка и белок были монотонны) не выражали никаких эмоций, как и застывшая мимика. Лишь в голосе чувствовались нотки, передающие внутренне состояние: раздражение с неподдельной злобой.
– Да-да. А теперь представь, будто летишь на воздушном шаре над своей столицей. Представил? – настойчиво поинтересовался я.
– Хватит резину тянуть, тебе не выйти живым!
Мои нарочито безумные глаза сверкнули огнем. Пришлось крепко встряхнуть заложника, давая всем понять, что лучше не нарушать правила игры.
– Ну, представил, – пошел он на попятную.
– Представляй дальше, – многозначительно провозгласил я и расправил плечи. – Ваш вождь на главной площади подписывает акт капитуляции перед армией землян. А ты, нелюдь, рукоплещешь и поешь наш гимн в громкоговоритель! Знаешь, как так получилось?
– Да-а? И как же?
В голосе послышалась язвительность. Какой наглый провокатор!
Выдалась пауза. Пока десятки стволов разного калибра смотрели на меня, готовые нашпиговать свинцом, я изображал задумчивый вид, мол подбираю нужные слова. Кажется, удалось их озадачить. Еще пятнадцать секунд, и реликвия насытится моими жизненными силами. Эти магические артефакты обладали неведомой мощью! С радостью бы активировал предмет энергией духа, но вражеские маги уже вытянули ее до капли. Откуда им было знать, что я владею особой техникой, позволяющей расплачиваться собственным здоровьем в критической ситуации?
Я продолжал корчить рожи, делать вид, якобы внутри меня бушует ураган эмоций, в котором кружились все стадии принятия: гнев, отрицание, торг и т.д. В действительности же я задумался о своём.
Так вышло, что мы проиграли войну, и Земля целиком оказалась под гнетом иномирных захватчиков…
Мой элитный отряд, полагаясь на везение и храбрость, рискнул сунуться в самоубийственную атаку в родной мир интервентов. Удалось выкрасть реликвию, но цена этой победы оказалась непомерной – на земле остались лежать все боевые братья, чьи жизни были отданы в борьбе.
Наши ученые уверяли, что эта реликвия – единственная надежда на спасение человечества. Но как именно она работала, никто не знал.
Что же, наступало время ликбеза!
– А вот как! – ответил я переговорщику с лихой улыбкой.
Ловким движением золотистая пирамидка переместилась из моего кармана в руку. Ладонь оказалась прямо перед лицом заложника. Активированная реликвия с хрустом рассыпалась под давлением пальцев, оставляя за собой лишь пыльный след таинственной силы.
– Не-е-т!
Сквозь крик отчаяния вражеский офицер вырвался из плена – его уже никто не держал.
Пулеметный град и магические всполохи сплелись в смертельную бурю, сметая последние надежды на мое выживание.
Пространство дрогнуло, искривилось, как бумажная салфетка, попавшая под невидимую волну. Всё вокруг задрожало, потеряло устойчивость, будто законы физики разом решили выйти из-под контроля.
Гул нарастал, тяжелый и оглушающий, как рев ракетного двигателя. Вот и приплыли… накрыло не по-детски. Я погрузился в глубокую, беспросветную темноту.
***
Пришел в себя на продавленной кровати. Вокруг – тесные стены убогой, полутемной комнаты.
Первичный осмотр собственного тела дал понять, что душа переселилась в незнакомого мне человека. Неожиданно получилось… что происходит?
Позже предамся размышлениям. Понять бы, отчего меня так предательски трясло сейчас? Словно зайца, запертого в клетку с тигром. Возможно, по причине того, что я погиб мгновение назад? Это вряд ли. Мой дух крепок настолько, что им можно было рельсы гнуть в форме кренделей. Поток адреналина бурно циркулировал по венам, штурмовал спокойствие и побуждал к действиям.
Все же армейский расчетливый ум помог сгладить углы. Пришлось задушить панику в зародыше. Не люблю я подавлять чувства и эмоции, это вредно для здоровья, но ситуация вынуждает. Разум озарило понимание того, что на текущий момент опасность отсутствует.
Самое время разобраться, с чем имею дело. Пора войти в свойственный мне режим хладнокровия и рассудительности.
Первое, что бросилось в глаза, – могильный холод, заполнивший комнату. Отопление в квартире словно вымерло, оставляя воздух студёным и неподвижным.
Я поднялся с кровати, и ледяной паркет обжег ступни. Черная футболка и старые штаны с дырками были бесполезны против этого колючего холода, пробиравшего до костей.
Захотелось прыгнуть обратно под одеяло. И что это на меня нашло? По сравнению с тем, что приходилось терпеть в прошлом при выполнении боевых задач, сейчас условия должны казаться райскими.
Такое чувство, что привычки и сущность прошлого владельца этого тела пытаются выселить меня. Прости, но нет. На кону стоят миллиарды жизней, которые можно и нужно спасти. Вячеслав Огнев, ты оказался сопутствующей потерей, как бы цинично это ни звучало. Пока что мне удалось вспомнить только имя.
Одна из стен обклеена плакатами-постерами с мужиками разнокалиберной крутости: Рамштайн, Кисс, Ария и нескольких прочих деятелей тяжелой музыки. Пощупав голову, я обнаружил длинные волосы до плеч. Судя по одежде на спинке стула, Вячеслав являлся представителем неформальных субкультур.
На столе ютился магнитофон «Электроника 302», а рядом с ним стопки магнитных кассет, книг и тетрадок. Желтые обои в полоску создавали гнетущую атмосферу, как и чугунная батарея возле окна с облупившейся краской. Все было похоже на то, что я попал в лихие девяностые.
Вышел из комнаты и побрел по квартире. На кухне встретил женщину. Доброе, но уставшее лицо, волосы заплетены в косичку. В старомодной кофте, штанах и шерстяных носках. Она готовила суп. Содержимое кастрюльки булькало на газовой конфорке, источая запах картошки с луком. Завидев меня, мать сначала улыбнулась, а потом нахмурилась.
– Сынок, ты еще не выздоровел, а уже на босу ногу ходишь. Холодрыга такая дома. Ну-ка быстро носки надень… и свитер, – серьезным, но заботливым тоном распорядилась она.
– Хорошо.
– Скоро кушать будет готово, оденься потеплее, быстро!
Мать погрозила пальцем, развернулась и принялась перемешивать суп.
Пока не разберусь до конца, как я оказался в этой абсурдной ситуации, пожалуй, буду стараться соответствовать образу предыдущего владельца тела. Не хватало еще, чтобы меня в дурдом увезли.
Покидая кухню, попытался вспомнить, где лежат носки, но заприметил альтернативу. Возле входной двери рядом с обувью аккуратно расположилась пара махровых тапочек серого цвета. То, что нужно!
Проскользнул в ванную комнату, которая располагалась напротив входа в квартиру. Стены были облицованы пожелтевшей кафельной плиткой, блестящей при тусклом свете. Потолок затянул черный налет плесени, создавая мрачный контраст. Лампочка, закрепленная в патроне, неуклюже свисала на спиралеобразном проводе, походившего на хвостик свиньи.
Пораженный собственным отражением, я застыл у зеркала. На меня смотрел худой, бледный неформал с впалыми щеками, похожий на Кощея. Одна бровь была выбрита полоской. Длинные волосы темно-русого цвета струились по плечам, а голубые глаза смотрели с недоумением. В сердце закралось раздражение, и я выругался в сердцах.
Судьба, похоже, отнеслась ко мне с безжалостным юмором. Мне предстояло перевернуть ход истории, остановить геноцид, обилие концлагерей и массовое порабощение. Твою мать! Неужели именно с такими исходными данными мне суждено это сделать?
Ну, хотя бы ростом вышел, под метр восемьдесят с копейками.
Мысленное возмущение прервал настойчивый стук в дверь квартиры. Нет, не стук… Кто-то ломился и щедро сыпал тумаками. Под влиянием остатков сознания прошлого хозяина тела я вновь ощутил панику. И что сейчас будет?
Вернулся в коридор и увидел, как взволнованная мать открыла дверь, а домой завалился пьяный батя. Он неряшливо скинул квадратную меховую шапку-формовку и кожаную куртку в руки жене, а потом замер, завидев меня. Его брови изогнулись как турецкая сабля, желваки напряглись.
– Ремень или боксерские перчатки? – хмуро спросил отец и прищурил глаза.
Я замер в коридоре с приподнятой ногой, пытаясь сделать шаг.
– Володя, не надо! Сынок не в себе, он же болеет, лихорадит его, не видишь разве?
Судя по тому, как мать умоляла отца, я понял, что вечер выдастся необычным. Пришлось подавить панику силой воли.
– К чему истерики? Может, лучше обсудим предмет негодования? – задал я отцу встречные вопросы, и вдруг сердце защемило.
– Ха-ха-ха, – зловеще засмеялся он, а потом продолжил говорить серьезно, запихивая мать на кухню, – Славик, ты походу терминаторов пересмотрел, да? С чебурашками-ниндзя…
Володя, сняв обувь, подошел к шифоньеру. В его движениях сквозила уверенность. Он открыл дверцу верхней полки, достал боксерские перчатки и стряс с них пыль. С нескрываемым наслаждением он начал неспешно надевать четырнадцатиунцовые рукавицы. Каждый жест был наполнен предвкушением. Ухмыльнувшись, отец взглянул на меня с искоркой в глазах и произнес тоном, не предвещающим ничего хорошего: