Зарина Карлович – Раб человеческий. Роман (страница 8)
И давай всхлипывать. Глаза на мокром месте.
Дом готовили к продаже, а покупателей за такую цену не было. Инга Петровна уезжала к сестре в другой город, и ей должно было хватить на однушку.
А мне приготовили новый статус. Я становился гражданином мира. Или просто: бомжом.
Вещи как попрятались по коробкам и ящикам, спасаясь от ее тяжелого мутного взгляда. Выуживал их оттуда – обманным невниманием или насилием.
Конспекты, забытые у Лины однокурсниками, разглядывал с удивлением. Мы учились на одном этаже, и я помнил их – очкастых ботаничек, теперь превратившихся в солидных теток с мужьями, детьми, семейными курортами. И дядек – бородатых арт-критиков, радиоведущих и учителей черчения.
Скучные пары измерялись стихами. Ее. Когда у наших групп были совмещенные пары, пачкал своими поля ее конспектов и я.
Хорошо, что я не старею…
Или вот, еле разберешь, как спьяну написанное:
Хэппи дэй
Миля солнца. Цвет детской кожи
А рисунки! Листал, удивлялся ослепительному океану красок. Неслась жизнь. А тогда она казалась скучной, серой, одинокой…
Отринутое понес к сараю – на сжигание – и увидел чудовищное: Инга Петровна выбросила книги. Агнцами на заклание лежали они обездвиженные, онемевшие. Гоголь, Достоевский, Кастанеда, Шагал, Дали, Сартр, Маяковский…
Мама собрала, – пояснил Мишка, затягиваясь.
– Что же такое, Инга Петровна, вы делаете, – дышал я на нее табачным перегаром?
Даже возле плиты она была непроницаема.
– А, ты про макулатуру?
– Здесь же весь Чехов, его Линка полжизни собирала.
– А вот чтоб не напоминало… Да и все равно продавать…
Причмокнула с деланным безразличием, пробуя суп на соль.
Чехов, любимый моей бывшей, Булгаков, Бунин, мой Набоков… Хер!
Когда Инга Петровна отлучилась в магазин, собрал «макулатуру» в два неподъемных чемодана и оттащил нашему «образованному дворнику», книгочею – Витьку Казанцеву. Знал – он из тех, кто и в суровый мороз не растопит книгами печку. Ни в стылом доме, ни в своей дворницкой. Если не будет дров, и денег на дрова тоже не будет – не растопит, перетерпит. А если однажды разбогатеет и сможет купить мяса, не станет обмахивать удобной твердой обложкой шашлыки.
Таких людей в нашем нищем районе оставались единицы. Мне повезло.
Приехал я не только за сыном. Приехал забрать с собой Элю. Мою Эличку.
Без нее я загибался. Не мог без нее. Чума на оба наши дома.
Субботним утром я с разбегу нырнул в клоаку цветастой, красочной до зуда китайской дешевизны. Как думал: приеду, затарюсь тем, что рука неймет на чужбине. Мне нужна была только шапка. Остальное – сыну. Да потеплее – едем из зимы азиатской, милой, слякотной в дикую стыть, спасение от которой лишь в шубах, при виде цены на которые невольно вскидываешь бровь.
Честно прикинув свои финансы, решил перекантоваться в своем клочке синего дерматина. Но шапка… Говорят, голова – не жопа – завяжи и лежи. Вот и я завязываю вовсе не голову. Сила приоритета.
Набрал для Макса целый тюк: шерстяные носочки, свитерочки, подштанники, перчатки, комбез – все за копейки: сказывались близость к Китаю и местная дешевая рабочая сила. Но шапку себе так и не выбрал.
Мы обрывали канаты – наши корни рвали. Одной из последних ниточек была выписка Макса из садика и открепление от поликлиники. Пожилая педиатр делала последние заметки в карте Макса.
– И куда путь держите?
– В М.
– О… простите, с таким здоровьем… – листала карту Макса. Слабый иммунитет у него. А вы его на север везете.
– Но у меня там уже работа, я документы на гражданство подал…
Я осекся под ее взглядом.
– …и все устроено…
Опять ложь: впереди омерзительный поиск жилья и страх.
Доктор потянула носом, словно вдыхая запах вранья.
– Смотрите сами. Я обязана предупредить, что для ребенка такой климат не благоприятен.
– А что с ним может случиться?
– Да что угодно. Заболеть может. Посмотрите, какие курсы лечения он проходил. Вы вообще знаете об этом?
А правда: я ничего не знаю о том, как Лина лечила ребенка, чем он болел. Меня как ошпарило. Доктор заметила.
– Хотя… медицина сейчас там сильная… И оборудование, и повышение квалификации врачи имеют… Дай Бог, не переживайте. Бассейн, свежий воздух, природа… Да, Максик?