Замир Кадирбеков – Всё – кроме случайности (страница 5)
– Неля, со мной же нет инструментария!
– У меня всё есть! Без мужика я сама как инструментарий! Пошла, закрыла дверь на засов.
– Ладно, ладно! Но сначала – огуречный нектар литровый а, то голова как наковальня!
Возвращаясь к кассе, задала вопрос:
– Ох, вчера, видимо погуляли знатно? Может, «горючего» плеснуть?
– Да мы вообще-то пили пиво – Неля.
– Ага, верю! Знаю, какое там пенное зелье бодяжат, чтобы вы, как соколы пьяные, больше заказывали у них. Может всё же рюмочку? За счёт заведения!
– Нет, спасибо Неля! Меня спасёт, только рассол. Где ваши чудо инструменты?
Неля, словно самка павлина, изогнулась, бедра дугой, грудь колесом. Томно протянула:
– Разве не всё при мне? Такие инструменты тебе подойдут?
Я окинул её взглядом, словно рентгеном просветил.
– Хм! Просто секси!
– Шутка! – рассмеялась Неля. Протянула банку с огурцами, словно сокровище, открывалку и стаканчик.
– Инструменты в подсобке, в сером шкафчике, на второй полке.
И отвернулась, как ни в чём не бывало, стала из коробки выгребать конфеты.
Я банку вскрываю, а сам на неё исподтишка поглядываю. В синем халате обтягивающем, как вторая кожа. «Фигурка, как у моей девушки! И личико – как ангел», – мысленно подумал.
– Ты сейчас дыру во мне просверлишь! – улыбнулась Неля.
– Ох! Боярыня красотою лепа, червлёна губами, бровьми союзна! – выдал я цитату из фильма «Иван Васильевич…».
– Что тебе ещё надо…? – кокетливо огрызнулась она. Резко приподняла халат, оголив ноги до бёдер, а потом опустила подол и выдала:
– Женись на мне!
Я бросил взгляд на неё, произнёс:
– Нелечка, да вы секси! Могу я задать вопрос. Вы замужем или в разводе?
Неля отвернулась ко мне спиной и в её голосе зазвучала тихая печаль:
– Была замужем, – продолжая машинально перебирать конфеты в коробке, а затем провела пальцами по лицу.
Я не сразу понял, что она украдкой вытирает слёзы, словно росу с лепестков увядшего цветка.
– Неля с вами всё в порядке? – спросил я, искренне обеспокоенный.
– Вот именно, что была…, – прошептала она, и её голос дрогнул.
– Муж погиб в Чечне… Он, кстати, этот магазин построил своими руками.
И тут её прорвало, слёзы хлынули потоком.
– Неля, простите, я не знал…, примите мои искренние соболезнования! Время лечит, всё утихнет…. Вы так молоды, так прекрасны, у вас всё ещё впереди, обязательно встретите свою судьбу!
– Полгода, прошло, а боль не отпускает. Дочке скоро четыре, а она, увидев мужчину, хоть немного похожего на отца, бежит к нему, кричит: «Папа, папа!» Мое сердце сразу разрывается на части, не знаю что сказать, как объяснить, что папы больше нет…. Проклятая война! Муж мой в ОМОНе служил, из их отряда пятерых отправили в командировку, и все пятеро сложили головы. Друг его из ОМОНа рассказывал, что их конвой попал в адскую засаду.
– Ещё раз простите за мою бестактность, – промолвил я.
– Да это ты, меня извини, что-то я совсем раскисла, словно квашеная капуста в бочке.
– А хотите, выпьем, за упокой души? За компанию, может, станет хоть чуточку легче? – предложил я.
– Не станет легче. Я два месяца почти не работала, чуть не спилась, думала как ты, легче станет, но когда с головой ушла в работу, наоборот, это отвлекло от траурных мыслей и потом у меня дочь растёт. Родители его и мои сказали: «За дочку не переживай, мы за ней присмотрим».
Но, а ты, если хочешь выпить, я налью сто грамм?
– Нет, спасибо Неля, – я налил огуречного рассола в стакан, и выпил залпом.
– Я пойду в подсобку.
– Тимур! Если нужна будет новая розетка, она там, на полке, в синем пакете!
– Хорошо Неля.
Зашёл в подсобку, посмотрел розетку, местами пластик оплавился, на проводах чёрный налёт. Взял синий пакет, достал в упаковке розетку. Временно отключил одну линию, подачу света. Отверткой отсоединил старые провода, зачистил их от нагара, прикрутил к новой розетке, установил её. Вновь включил рубильник автомата.
Достал с полки видавший виды двух кассетник, включил его. Засветился экран. Внутри кассета. Убавив звук, нажал на кнопку «Play». Зазвучала спокойная мелодия. Я выглянул из подсобки.
– Неля, готово! Принимайте!
Она вошла, взглянула на розетку на магнитофон, и слёзы снова покатились по её щекам.
– Неля, что случилось?
– Как не стало моего мужа, я не включала магнитофон, это же он выслал по почте… Прости, я стала такой сентиментальной в последнее время. Спасибо тебе! – вытерла носовым платочком слёзы с глаз, добавила: – Хороший ты парень, Тимур! Я тогда ещё хотела спросить у тебя, когда ты мне машину с товаром разгрузил.
– Помню!
– Тебе сколько лет Тимур?
– Двадцать семь, – ответил я.
– Так мы ровесники! А ты мне «Вы», да «Вы». Я что так старо выгляжу?
– Воспитание не позволяет, я почти ко всем так обращаюсь, кроме детей.
– Понятно. Хорошо тебя родители воспитали, в какой школе учился?
– Я детдомовский, учился в школе-интернате.
– Эта та, что по улице Макаренко?
– Точно!
– Моя мама там работала, педагогом по истории.
– Елена Михайловна, что ли?
– Она самая!
– Вы дочь Серовой Елены Михайловны? Земля круглая. Как поживает ваша мама…?
– Всё хорошо! Лет пять, как она на пенсии. Переживает за меня, за дочку.
– Из всех учителей в интернате, она была моей самой любимой! Теперь точно есть повод, чтобы пригласить вас в гости. Передавайте ей привет от меня! Сколько лет прошло, при встрече, наверное, не узнает меня.
– А фамилию свою не подскажешь, для мамы?
– Алтынсарин по паспорту.
Неля засмеялась.
– А не по паспорту?