Замир Кадирбеков – Всё – кроме случайности (страница 12)

– Они начали уговаривать его друзей, партнёров по работе, – продолжала Мира.

– Некоторым из его сотрудников предлагали туристические путёвки. Обещали познакомить с солидными бизнесменами, для заключения выгодных контрактов – лишь бы те, как-то повлияли на него, и отговорили от женитьбы на моей маме.

На работе подчиненные стали называть его Ромео – ХХ века.

– Да, действительно Ромео и Джульетта двадцатого века, – задумчиво ответил я.

– Несмотря ни на что, они поженились – без лишнего пафоса и изысков, можно сказать тайком. Во дворец бракосочетания пришли только близкие друзья. Ни родителей, не родственников не было.

– А твоя мама, как здесь оказалась, если они жили в Иране?

– Мама училась в МГУ, на факультете журналистики.

С моим отцом они познакомились на одном бизнес – форуме: она брала у него интервью – с этого и начался их роман.

– А где сейчас твой отец? И что за беда, постучалась в ваш дом?

– Всё началось, когда мой старший брат, Салим, вёз меня на своей машине к бабушке – маме папы. К тому времени родители отца тоже переехали в Москву и жили за МКАД-ом. Дедушки по отцовской линии уже не было в живых, осталась только его жена – свекровь моей мамы. Она очень любила меня и скучала, несмотря на натянутые отношения с моей мамой. Каждую субботу, Салим, мой старший брат, отвозил меня к ней…

Наступила пауза. По её щекам начали катиться слёзы.

Я подал ей платок, и взял за руку.

Вытирая слёзы, она продолжила рассказывать.

– Мне было три с половиной года. Я сидела в детском кресле на заднем сиденье автомобиля. Я ничего не помню – всё знаю лишь со слов родителей. А им в свою очередь рассказали работники автоинспекции. Наступали сумерки. Вдруг дорогу перебежало, то ли животное, то ли собака. Брат резко нажал на тормоза, и, не справившись с управлением, вылетел в кювет, врезался в дерево.

Я, молча, смотрел на неё, качая головой с сочувствием.

– Говорят, я чудом осталась жива. Папа очень тяжело пережил смерть сына. Через какое-то время у него на фоне стресса случился инсульт. Через неделю его не стало…

У дедушки – отца моей мамы – были три дочери. Сына он так и не дождался. Мама была старшая среди своих сестёр.

Когда он узнал, что у нее родился сын – Салим, дедушка был на седьмом небе от счастья.

Всегда называл своего внука, говоря: «Мой внук, мой первенец! Мой Салим!»

Когда брату исполнилось шестнадцать, дедушка хотел, чтобы Салим жил и работал в Иране, в его компании. Но папа видел в своём сыне – приемником своего бизнеса. Дедушка обиделся и перестал общаться с моим отцом. А когда, Салим погиб в автокатастрофе, дедушка стал ещё более ворчливым, замкнулся в себе и вскоре тоже умер.

Отец и дедушка умерли с разницей в полгода.

Я смотрел на неё – с сочувствием и любовью. – Моя бабушка, по маминой линии, сейчас живёт с младшей дочерью. А мама объединилась со свекровью, моей бабушкой по отцовской линии. Так и живём.

– Да – а! – протянул я. – Ты права. Настоящий сюжет для индийской драмы. Увы, только это не кино, а жизнь.

С этими словами, я откинулся на спинку кресла.

– Теперь твоя очередь рассказывать, – сказала Мира.

– Обо мне особо нечего рассказывать, – пожал я плечами. – Вырос и воспитывался в детском доме. Родителей я почти не помню. Когда мне исполнилось шестнадцать, мне сообщили, что их уже нет в живых.

Показали копии свидетельства о смерти.

Отец был дальнобойщиком – погиб в автокатастрофе. Мать не пережила утрату, начала пить… А когда мне было девять, она погибла в пожаре – угорела. Так, я и не увидел своих родителей. Даже фотографии не осталось – всё сгорело.

Мира положила свою ладонь на мою руку и тихо сказала: – Тебе тоже досталась не сладкая судьба. Соболезную.

Она убрала ладонь, взглянув на меня с теплотой.

– А где ты сейчас живёшь, работаешь? Я часто тебя вижу по утрам на остановке напротив нашего салона. Ты где-то рядом…?

– Я живу в микрорайоне «Сталинка», возле центрального парка, – ответил я.

– О! Многие мои знакомые желают жить в этом районе и, особенно в этих домах! Говорят, там очень высокие потолки, и жильцы делают двух ярусные квартиры, – восхищенным голосом сказала она.

– Ты права. Дом хоть и старый, но после капитального ремонта – квартиры выросли в цене. Несколько человек уже приходили – предлагали, купить мою двухъярусную квартиру, но я всем отказал, – улыбнулся я.

– Мне тоже нравиться этот зеленый массив старого парка. А вид из окон моей квартиры на пятом этаже выходит как раз в сторону парка. Каждое утро, просыпаюсь и благодарю Всевышнего Создателя за этот прекрасный вид – из окна.

Во-первых, район тихий, рядом вся необходимая инфраструктура: парк, магазины, остановка.

Во-вторых, сама квартира – можно сказать, подарок от Главного архитектора города.

– Ты, наверное, в курсе, – продолжил я. – По госпрограмме сиротам полагается жильё или денежная компенсация. Обычно, такие квартиры выдают по остаточному принципу: «На тебе Боже, что мне негоже». Но мне повезло. Меня такая участь миновала.

Главный архитектор города лично вручила мне ключи от квартиры. Ходили слухи, что она уговорила прежних владельцев одной из квартир в нашем доме не возвращаться после капремонта в свою квартиру, а продать её городу.

– Да ты ещё и скромный! – воскликнула Мира, прищурившись. – А говорил: «особо нечего рассказывать». Ты меня заинтриговал, за какие же такие заслуги?

– Мне тогда было лет шестнадцать. Нескольких старшеклассников, в том числе и меня, выбрали из отрядов, пионерского лагеря – в качестве стажёров помогать воспитателям при сопровождении младших групп в поход. Каждый сезон мы ходили на экскурсию, так называемую: «Плачущую пещеру».

Когда добрались туда, все пошли смотреть на пещеру. Мы уже не раз бывали там, поэтому отпросились у воспитателя прогуляться к речке. Нам хотелось посмотреть на бобров, они как раз строили плотину. От плотины образовалась небольшая заводь. Если подкрасться тихо, можно было наблюдать, как бобры трудятся. Мы заметили пару бобров, как они плавали, но почуяв нас, сразу скрылись.

Вскоре я вновь увидел движение в воде. Присев на колени, жестом показал одноклассникам, чтобы затаились. Но то, что приближалось по течению, не было похоже на бобра. Бобры, как известно, не носят белые трусики…

Течением воды несло тело, лицом вниз головой. Из-за русых волос, я сначала подумал, что это зверёк, но когда оно приблизилось, я понял – это тело девочки, лет семи-восьми. Я вскочил и поднял ее на руки. Вынес на берег. Когда я положил её тело на землю, звук её головы от соприкосновения каменистой почвы, показался мне странно звонким. Я аккуратно переложил её себе на колено, лицом вниз. Приоткрыл рот, вытянул язык. Стал надавливать на спину – изо рта пошла вода. Потом уложил её на спину и начал делать ей искусственное дыхание. Повторил несколько раз, и она закашляла. Очнулась.

Как оказалось позже, за всем этим наблюдал мальчик лет девяти. Он и побежал звать на помощь.

Прибежала врач из соседнего лагеря, сделала укол и забрала девочку.

Позже, на торжественной линейке, нам вручили грамоты: «За спасение утопающего».

– Какой ты молодец! – с восхищением сказала Мира. – Не растерялся, сделал искусственное дыхание и спас девочку!

– Через какое-то время в наш интернат пришла женщина с девочкой. Завуч вызвала меня в кабинет и сказала:

«Вот, Руфина Исааковна. Знакомься – этот молодой человек спас вашу дочь».

Женщина подошла ко мне и спросила:

– Как тебя зовут?

– Тимур.

– Спасибо тебе огромное! Я буду благодарна тебе всю жизнь!

Мама девочки оказалась главным архитектором города. После моей службы в армии она вручила мне ключи от квартиры, в которой я сейчас живу.

Позже она с дочерью, Кариной несколько раз приглашала меня к себе в гости.

В этот момент Мира будто оцепенела. На лице застыло выражение изумления.

– Мира, с тобой всё в порядке?

– Все нормально, продолжай, – сказала она, стараясь говорить спокойно.

– Вначале девяностых, когда союз распался, Руфина Исааковна оказалась под давлением. С одной стороны – криминал, с другой – местная администрация. Её должность была слишком лакомым куском: главный архитектор, в условиях резко растущих цен на недвижимость – была на очень выгодной позиции.

Как говориться, она оказалась между молотом и наковальней. Чтобы не связываться ни с теми, ни с другими, по соображению совести, уехала за границу с семьёй.

– А какая у неё фамилия? – вдруг спросила Мира.

– Розенталь Руфина Исааковна.

Мира расширила глаза:

– Я в шоке! Ты знаешь кого спас? Она сделала паузу, словно не веря своим ушам и наконец, воскликнула: