Замиль Ахтар – Кровь завоевателя (страница 79)

Мой возлюбленный поднял руку с клинком.

Химьяр, стоявший рядом с Сирой, шагнул вперед, прикрывая ее собой.

– Ты меня не знаешь, – произнес он, и оружие Кярса зависло на полпути. – Но я был Апостолом Хисти. Я охотился на колдунов. Это правда, оборотень – Зедра! Это она убила твоего отца, а не Сира!

– Как ты смеешь обвинять мать моего сына! И ты тоже умрешь!

В один миг Хизр Хаз выдернул из ножен ближайшего гуляма ятаган и направил его на Кярса.

– Пусть ты и шах, – сказал он, – но я здесь представляю Источник, и я больше не потерплю убийств в этом дворце! Подтверждаю, оборотень – Зедра!

Кярс обернулся к нему:

– И ты смеешь поднимать на меня клинок?

Като подошел к Хизру Хазу и приставил аркебузу к затылку.

– Брось оружие, старый шейх. Эта сука не стоит того, чтобы ради нее умирать.

– Я живу и умираю только ради правосудия Лат. Больше я ничему не служу. Правда похоронена под кучей лжи, и если ты начнешь убивать, мы ее никогда не раскроем.

Я поняла, как раскрыть правду. А вернее, ту правду, которую я хотела.

– Сними с глаза повязку! – крикнула я. – Покажи всем, кто ты на самом деле!

Сира глянула на своего спутника-химьяра, а потом опустила взгляд.

– Сними ее, или я сама подойду и сорву!

Она вздрогнула, а потом подчинилась. На месте глазного яблока блеснул гладкий черный мрамор.

Все испуганно ахнули, в том числе и я. Даже химьяр рядом с ней растерянно отшатнулся.

Добродетельный джинн из племени Пери, живший и умерший шестьсот лет назад, рассказал мне однажды о таком ужасе – это глаз Ахрийи. Способ видеть свет мертвых звезд, притягивать их орбиты друг к другу и таким образом чертить письмена на небе. Как смогла Сира заполучить эту силу? Может, я сама за это в ответе, ведь я выколола ей глаз?

– Ясно, как небеса над пустыней, – произнес Кярс. – Колдунья разоблачена. – Он махнул ятаганом в сторону химьяра: – А откуда удивление? Ты что, трахал мою жену и не знал, кто она такая?

Химьяр опустил глаза, не сказав ни слова.

Сира задрожала и рухнула на колени. Бедная девушка. Это я с ней такое сотворила? Вместо того чтобы принять быструю смерть, в гневе она как-то обратилась к богам пустоты. Имена их я знала, но старалась не вспоминать – одна мысль о них могла пробудить нечто такое, чему лучше даже не смотреть в твою сторону.

– Убей же ее! – выкрикнула я. – Пока она не применила против нас свою силу!

Но она не пыталась воспользоваться своей силой – она ведь была просто девушкой, дрожащей при мысли о смерти и отчаявшейся от того, что ее покинули все, кого она любила. Умрет понапрасну, как и мои дочери.

– Убей ее! – повторила я.

Кярс поднял руку с клинком.

– Он говорил, что я его дочь, которую забрала Лат.

Кярс остановился, клинок замер у самой шеи, на краю ее жизни. Сира даже не вздрогнула от прикосновения острого лезвия.

– Вот почему он… – Слезы полились по ее щекам, текли даже из черного глаза. – Вот почему он бросился ко мне, когда я выколола себе глаз. Потому что я была ранена, а он не хотел терять еще одну дочь. Не хотел. – Она указала на Като: – Ты там был. Видел, как он держал меня. Думаешь, я бы причинила боль человеку, который был мне лучшим отцом, чем мой собственный? Тому, кто только что дал мне все, чего я хотела? – Она смотрела Кярсу в глаза. – Кто только что сделал меня твоей женой? Султаншей султанш?

Ятаган в руке Кярса дрогнул.

– Тогда что это было?

– Я не знаю, зачем кто-то хотел смерти Тамаза. Почему кто-то выбрал войну, а не мир. И что это… У меня нет ответов, я на самом деле не знаю.

С нее натекла уже лужа слез. А теперь к ней присоединился и Кярс – его глаза увлажнились.

Он вложил клинок в ножны и отвернулся.

– Что ты делаешь? – завопила я.

И сказала себе – осторожнее. Успокойся, нельзя себя выдавать в гневе.

– Сотни девушек я заставлял плакать, сотни раз я слышал, как они лгут. – Кярс покачал головой: – Она не лжет. – Он махнул Като: – Держи их с химьяром под стражей.

Он спустился с помоста и прошел мимо меня, даже не взглянув.

– Любимый, куда же ты?

Я простерла к нему руки.

Но он так и не посмотрел на меня.

– Твоя история не совпадает с ее, и ни одна из них не кажется цельной. Шейх Хизр Хаз прав. Важна правда… но не менее важна и победа. – Он сжал рукоять клинка. – Я в конце концов докопаюсь до самых корней. Но пока я намерен уничтожить кагана Пашанга.

Я обернулась к Сире. Гулямы окружили ее и связали веревкой. Так же как химьяра и Хизра Хаза.

Эти трое знали, значит, все трое должны умереть.

Пора было засесть в шкафу и вселиться в гуляма, чтобы их убить. Хотя был риск выдать себя, эти длинные языки, болтающие перед Кярсом, представляли собой более серьезную опасность. Я попросила Селену и Сади охранять мою дверь. Что за облегчение снова видеть свою комнату такой же, какой ее оставила, – пустая ваза для фруктов в углу, чистая застеленная кровать и подушки, прислоненные к стене ровно под таким углом, как я сложила. Я плюхнулась в шкаф, представила кровавую руну, которую раньше написала в коридоре дворца, и поскребла ее ногтем воображаемого пальца.

Ничего не произошло. Я написала руну очень распространенной кровью искателя, ею обладали многие гулямы. Может, мне просто нужно расслабиться?

Я вдохнула поглубже и сосредоточилась на том, как выходит и входит в легкие воздух. Опять тронула руну, но опять ничего не случилось. Я попробовала руны, которые оставляла в приемной и в прихожей. Безуспешно.

Они не работали, одна Лат знает почему. Я ударила кулаками по полу и застонала. Это Сира что-то сделала, соединяя звезды?

Если так, придется попросить кого-нибудь их убить. Если Кярс расправится с Пашангом и вернется, а эти трое еще будут дышать, они могут убедить его в своей правоте. И особенно Хизр Хаз, который никогда не был лжецом. Я не знала, чего ожидать от химьяра. Что хуже всего – невозможно отрицать искренность слезливого нытья Сиры. Несколько вполне заслуженных смертей решат все проблемы.

Еще одна мысль: мои кровавые руны для переселения души не сработали, но возможно, я могла бы начертать кровавые руны иного свойства, и все получится. Нет… использование колдовства для убийства может выдать меня. Мне был нужен убийца. Смельчак, который выполнит грязную работу. Като… Като всегда был на моей стороне.

Но если Кярс собрался сражаться, то Като наверняка сейчас с ним. Они оба охотятся за Пашангом. Тогда кто? Кто способен убить вместо меня?

Я поманила Селену и Сади в комнату. Закрыла за ними дверь. Мы уселись на подушки вокруг моего деревянного чайного столика.

– Я так близко. – сказала я на сирмянском, постукивая по дереву пальцами, нервничая и едва зная, что хотела сказать. – Так близко… к миру. – Хотя я хотела войны. – Селена. Я намерена посадить тебя на следующий корабль, идущий в Крестес.

Она ахнула от восторга:

– Правда? Теперь, когда ты вернула своего сына, это все, чего я хочу.

– Сади, я обязана как-то наградить и тебя. Что ты хочешь?

Она легко рассмеялась:

– Еще одну бутыль жинжи. Мне понравилось.

– Нет, дорогая. Чего ты хочешь на самом деле?

– Ты… ты не можешь мне это дать.

Селена скрестила руки на груди:

– Ты удивишься, узнав, как много она может тебе дать.

– Нет, – Сади покачала головой. – Я хочу… снова быть вместе с матерью и отцом, со своими друзьями, со своим племенем и с мужчиной, которого люблю… просто жить, пока не поседею. Но все это невозможно, поэтому я здесь, с вами, стараюсь развеять свою тоску.

Я могла бы ненадолго дать ей эти мечты, но потом видение растворится и оставит Сади в еще более горькой тоске. Судя по бутылкам из-под жинжи, она из тех, кто подвержен зависимости, и я не хотела с ней так поступать. Я не так жестока.

Но вот к Сире я была невероятно жестока. Она не заслуживала того, что я с ней сделала… но все-таки должна умереть. Она – или я, а я обязана вырастить из Селука падишаха Последнего часа, который спасет человечество от Великого ужаса. При таких обстоятельствах моя жестокость к Сире оправданна.

Но… все, за что я боролась, казалось таким далеким от этого дня, от этого часа. Селук – просто младенец. Эти девушки – обычные девушки. И я тоже обычная девушка, которая пытается убить другую.