Замиль Ахтар – Кровь завоевателя (страница 103)

Я отшатнулась, и стрела упала туда, где я только что находилась. Гулямы шли в атаку прямо передо мной, и в любую секунду в меня могла попасть случайная стрела йотридов, голову могла найти пуля, или конный гулям мог меня затоптать.

Нужно добираться до йотридов, пока гулямы не схватили и не убили меня. Я поднялась на ноги: а куда исчезла Селена? Может быть, она позади, ближе к строю гулямов, там ей безопаснее. Мне о ней беспокоиться некогда. Смерть схватила меня, и я должна выбраться, должна идти дальше.

Под дождем стрел я побежала туда, где сражались йотриды и гулямы. Раздались выстрелы, крик и звон стали. Всадники метали копья, сбрасывали друг друга с коней и швыряли бомбы, от которых разлетались кишки и клочья обугленных тел. Я не могла отследить каждую опасность. Сердце жег дикий страх – это был кошмар, слишком жуткий для правды. Я пригнулась ниже и поползла вперед, ощущая запах серы в наполненном песком воздухе.

Позади меня застучали копыта. Обернувшись, я увидела гуляма в ослепительных доспехах, несущегося в бой с копьем наперевес. Тогда я поднялась в полный рост и побежала на едва гнущихся от страха ногах. Я переступила через трясущегося коня с рваной раной от удара копьем, обошла гуляма, который пытался выдернуть стрелу из собственной шеи, и полумертвого йотрида с мольбой на пересохших губах.

Йотриды атаковали слева, справа и спереди, окружая меня и приближающегося гуляма, всюду были острия мечей, летели стрелы и пули. Я почувствовала вкус смерти. Неужели это конец?

Вот он! Я увидела Пашанга на бархане, прямо за атакующими йотридами. Он сидел верхом на кобыле, и Эше был с ним рядом. И я со всех ног побежала мимо мчащихся всадников. Меня гнали страх и надежда, и я больше не думала о смерти, боли и разложении. Они оба меня заметили – когда, глядя на поле битвы, они увидели меня, их глаза загорелись. Они поскакали ко мне вниз с бархана, сквозь море дерущихся всадников. Я должна…

Чьи-то руки поймали меня, сжали шею, а потом грудь и забросили на скачущую лошадь. Всадник усадил меня на седло и притиснул к своим доспехам так, что я ничего не видела, а мое лицо царапала его золоченая кольчуга. Потом он закричал, натянул поводья, разворачивая лошадь, чтобы снова атаковать. Меня захватили! Гулямы.

Я попробовала взглянуть вверх, но крепкая рука всадника придавливала мое лицо к кольчуге, а мои ноги неуклюже свисали с седла. Лошадь прыгнула, я закричала и прикусила язык.

Его жесткая рука стиснула мою шею, и я не могла ни дышать, ни думать. Кровь с языка лилась в трахею, а крепкая хватка не давала откашляться. Я захлебывалась собственной кровью. Мои ноги онемели и покрылись синяками от ударов о бока несущейся лошади.

Всадник остановился, резко рванув поводья, ухватил меня за ворот и швырнул так, что я пролетела по воздуху. Я ударилась о твердую землю, спину ожгла боль. Я закашлялась кровью и моргала, глядя на небо и на множество гулямов в золоченых доспехах. В каждой кости билась невыносимая боль.

Всадник, захвативший меня, спрыгнул с лошади, бросил наземь золотой шлем и вцепился в мой воротник. Он поднял меня на ноги, хотя я не могла стоять. Ударил меня покалеченной рукой, разодрав мне щеку, и я выплюнула окровавленный зуб.

– Что ты сделала с Зедрой? – выкрикнул гулям.

Я все моргала, пока не различила Като, его лицо пылало от ярости.

– Я не… – едва смогла простонать я.

– Проклятая колдунья! Я не должен был даже подпускать тебя к ней!

Он обнажил ятаган и поднял его.

– Зедра приказала не трогать ее! – раздался голос Селены. – Она пробилась сквозь толпу гулямов и толкнула Като, даже не сдвинув его с места. Она встала между нами, размахивая руками: – Только тронь ее, Зедра тебе этого не простит!

Слева возвышалась стена замороженного песка, отделяя от поля битвы. Даже в нынешнем измученном состоянии я понимала, что Като отправил своих гулямов за эти пески, атаковать йотридов, решив, будто мы создали эту стену, чтобы удержать Зедру.

– Кто-нибудь понимает, что она говорит? – спросил Като гулямов. Он, похоже, не понимал по-сирмянски.

Один из воинов перевел. Като взвыл от огорчения и убрал саблю в ножны. Он не мог пойти против воли Зедры, хотя вряд ли она желала мне чего-нибудь, кроме смерти.

– Зедра там, внутри, – прошептала я, глотая кровь. – Но не из-за нас. Это сделал ангел. Поверьте мне.

– Ангел? – Като сплюнул на землю. – Мы все видели его над Костаной, с огромными крыльями и мечом. И в конце концов Лат разбила его на тысячу тысяч кусков. То же самое будет здесь. Мы боимся не ангелов, только людей.

Пешие гулямы с аркебузами наперевес неслись к нашим позициям. Мешанина грохота стали и боевых криков приближалась к нам. Вероятно, йотриды жестко сопротивлялись. Может быть, они идут освобождать меня?

Като поднял меня за шиворот, стиснул потные пальцы на моей шее.

– Как нам вернуть Зедру?

– Мне нужно помолиться. – Я закашлялась от крови и боли. – Я могу умолить о смерти этого ангела. На мои молитвы всегда есть ответ, но мне нужен добровольный партнер. Кто-нибудь, кто… кто любит меня.

Сказав эти слова, я наконец поняла. В тот холодный день в Пустоши, когда мы с братом кутались в побитое молью одеяло и наши животы были наполнены воздухом, я взяла его за руку. И я молилась, чтобы отец остался жив и вернулся, чтобы наши животы были полны, а холод закончился. Тогда все исполнилось. Быть может, я соединяла звезды дольше, чем знаю об этом?

– Кто станет любить тебя, кроме такого же монстра? – рявкнул Като.

– Прекрати это, – с трудом прошептала я, превозмогая боль в горле. – Останови атаку.

– Атаку? Да это вы на нас нападаете! – он указал на стрелы, усеивающие землю вокруг.

Выходит, идущие вперед гулямы лишь защищались от града стрел. Пашанг пытался воспользоваться появлением Марота и стенами из песка как преимуществом. Разумно.

– Я могу помочь. Но мне нужен…

Като швырнул меня наземь. Какая-то кость, уже раньше сломанная, пронзила мышцы спины, я вскрикнула и задохнулась от боли.

– Их там слишком много. Мы все погибнем. – Като оглянулся. – Эй ты, Лучник Ока! – он указал на кого-то, выглядящего смутным белым пятном. – Отправь Пашангу послание. Скажи, что у меня его сука и что я размажу ее кишки по этой проклятой земле, если он не остановит атаку.

Даже страдая от боли, я жаждала знать, что там, за песчаными стенами. Кева победил? Но я понимала, насколько это непросто. Марот не казался встревоженным из-за появления Кевы, и это ужасало меня куда сильнее, чем Като.

Меня поочередно терзали онемение и тошнотворная боль. Судьба хуже смерти. Возможно, это она?

Селена опустилась на колени рядом со мной, своим кафтаном стерла кровь с моих губ.

– Наверное, тебе не стоит мне помогать, – произнесла я. – Им это не понравится.

Она покачала головой и улыбнулась порезанными губами:

– Они не понимают. Не знают, как ты важна.

– Важна?

Ее улыбка казалась… слишком счастливой. Не время сейчас улыбаться так, словно тебя только что поцеловал принц.

Гром копыт йотридской конницы сотряс воздух. Зазвенела сталь, засвистели стрелы и загрохотали выстрелы. Йотриды врезались в строй гулямов, и воины сцепились в схватке. В таком порыве йотриды должны победить, и скоро.

– Мы здесь оказались по какой-то причине, – взволнованно произнесла Селена, – нас привел Марот, один из Двенадцати. Мы не должны сомневаться в его действиях. Все происходит по его замыслу.

Это было бессмысленно. Хуже того, это меня пугало.

– Он же намеревался убить тебя. И я видела, как ты боялась!

– Потому что моя вера слаба, несмотря на все, что я видела. Я не хотела умирать. Но недостаточно даже самой твердой веры, чтобы войти в рай. Только дело, только служение спасет меня. Когда мы сюда ехали, Марот сказал, что ты – ключ ко всему. Он сказал, что я никогда не вернусь домой, что умру на востоке и, пока я жива, должна служить тебе.

Для чего он сказал такое Селене? Он пытался ее обмануть, как меня и Зедру? Зачем?

Воздух вдруг раскололся от столба света, вырвавшегося из-за песчаной стены, высотой до самого неба. Он пылал так, будто на нас обрушилось солнце, и я почти перестала видеть, когда он ударил мне в глаза. Вопли сражающихся у песчаной стены йотридов и гулямов, оборвались, словно их разом уничтожили.

Когда я открыла глаза, песчаная стена исчезла – растаяла от взрыва света. Место, где она только что была, окружали обугленные трупы лошадей и людей и черный песок.

Прежде чем я успела осознать случившееся, Като подбежал ко мне и схватил. Он перекинул меня через плечо, как газель на охоте, вскочил на лошадь, а потом усадил меня перед собой. Като пнул лошадь, и она понесла меня прочь от моих надежд. На сей раз мой пах правильно расположился в седле, так что хоть оно меня не било. Но спине, еще кричавшей от боли, это не помогло. Я пыталась разглядеть Зедру, или Кеву, или хотя бы Марота, но все застилал дым, а мы неслись прочь. Прочь от йотридов, которые появились из дыма и бросились за нами в погоню, так бесстрашно, несмотря… несмотря на нечто огромное в небе, крылатое и чудовищное.

В дымке я не могла видеть ясно, но ангел преобразился. Голова его была в облаке, ноги с гору величиной нависали над землей, крылья хлопали с грохотом, заглушающим шум битвы.

Но сейчас меня беспокоила земная проблема. Нельзя дать Като увезти меня. Я не буду пленницей, ни его, ни чьей-то еще. Я глубоко вдохнула, затем дернулась вперед и головой ударила его в подбородок. Он вскрикнул и ослабил хватку. Я скользнула в сторону, свалилась с лошади и.