Замиль Ахтар – Эпоха Древних (страница 99)

– Но мы не можем сражаться с этими существами и победить. Мы слишком мелкие. Слишком слабые. Даже ради любви, все это бесполезно.

Кярс написал мне послание с просьбой сразиться с ангелами. Как же это смехотворно! Как тщетно. В конце концов, мы лишь добыча или пешки.

– Это не бесполезно, – сказала Лунара. – Вместе мы можем сопротивляться.

– Вместе?

– Кева… ты должен понять, что Сира обладает куда более мощной силой, чем ты, сколько бы масок ни надел. А мой долг – обучить ее. Превратить в защитницу Врат, чтобы до них не добрался никто, желающий привести в этот мир Великий ужас. Таков мой способ загладить свою вину.

– А если она воспользуется своей силой, чтобы творить неправедные поступки по всей земле, что тогда?

– Значит, так тому и быть. Важно лишь защитить Врата. Если ты вложишь клинок в ножны и поможешь нам, мы придем к справедливому соглашению.

То, что кажется справедливым Сире, не кажется таковым мне. Когда придет время сражаться, на чью сторону она встанет?

– Врата защищала Лат, – сказал я. – Сира убила Лат.

– Тем больше причин для нее выполнить свой долг. Лат могла говорить с Кровавой звездой, и Сира тоже.

Я засмеялся.

– Выходит, Сира – богиня?

– Слово не имеет значения. Значение имеет только то, что Сира взвалила на себя это бремя.

– Сколько времени ты с ней знакома? Несколько дней? Я ей не верю. Она может с легкостью использовать тебя и твои знания, чтобы открыть Врата!

– Нет. – Лунара приложила руку к сердцу. – Я не обучу ее заклинанию, открывающему Врата. Его я не скажу никому на свете. Возможно, дэв, который убедил ее вернуть меня в мир, считает, что расскажу. Наверное, не знает о моих угрызениях совести. Но в этом я настроена решительно.

Кинн предупреждал меня о дэвах, способных менять обличье. Демонические создания, которых не так-то легко перехитрить.

– Если Сира желает мира, то должна вернуть власть Кярсу. Должна исправить то, что разрушила. Должна раскаяться в своих действиях. А иначе я буду с ней сражаться. – Я раскинул руки. – Все это не имеет значения. Это просто сон, в который ты меня затянула. Я закрою свой разум от этих истин и пойду войной на Сиру, потому что борьба против угнетения – единственное доброе дело, которое мне по силам. Единственное, ради чего стоит жить, в свете этих истин.

– Понимаю. Я с ней поговорю. Мы с тобой скоро увидимся.

Лунара прижалась лбом к моему лбу и поцеловала в губы.

На вкус она не была похожа на Сади, чей язык был влажным, как сирмянские равнины. Это был поцелуй Лунары со вкусом нашего совместного детства. Со вкусом смеха и боли.

Я жадно ответил на поцелуй, стремясь к призраку, утраченному больше десяти лет назад. К потерянному теплу, которым уже больше не надеялся насладиться.

Прервав поцелуй, я заглянул ей в глаза.

– Почему ты бросила нас с Мелоди?

– Ты уже спрашивал, когда мы были в подземелье Костаны.

Тогда она сказала, что так велела ей богиня. Что такова была ее судьба.

– Мне нужен ответ получше!

– Ладно. Я не желала того, чего желал ты.

– Так почему же ты со мной не поговорила? Ты могла мы рассказать о своих чувствах.

Но стал бы я слушать? Когда Сади пыталась поведать мне свои печали, я лишь огрызнулся.

– Я говорила тебе, Кева. – Лунара погладила меня по щеке. – Но ты не помнишь, да? Ты хочешь, чтобы все чувствовали то же, что и ты. А если это не так, ты думаешь, что в конце концов они образумятся и согласятся с тобой. Это угнетает.

Она была права. Неужели я сам ее оттолкнул?

– Прости, Лунара.

– Ничего страшного. Не могу сказать, что в итоге я обрела что-то лучшее. И ты меня прости.

Она снова поцеловала меня, и я ответил. Мы стянули друг с друга одежду и обнаженными легли на песок, закрывающий яйцо мира. Странный ангел глазел на нас похожим на бездну глазом, а щупальца раскачивались в первозданном ветре.

У этой женщины были зеленые, как море, глаза Лунары и ее вкус, но тело и теплый запах Сади. Она оседлала меня на песке, как сделала бы Сади. Но стонала от удовольствия, как Лунара, и, как Лунара, без стеснения смотрела мне в глаза, пока мы занимались любовью на яйце, которое породит конец всего сущего.

32

Базиль

Я пронес сына по улицам, мимо легионеров, охранявших вход в храм Хисти. И остановился перед порогом, отделявшим пропитанный кровью воздух от пещерного, чистого.

Доран кашлянул желчью на мой кафтан.

– Чего же ты ждешь, отец?

– Это обман, – сказал я, приходя в себя, как после ночи пьянства.

Его глаза округлились.

– Если ты не внесешь меня внутрь, я умру.

– А это правда ты, Доран? Или какой-то оборотень?

– Взгляни на меня. – Кровь заливала его губы и подбородок. – Ты знаешь, что это я. Но я должен сделать это ради тебя и ради всех остальных.

И правда, это были его глаза, а, судя по Саурве, джинны не могут имитировать человеческие глаза. Значит, они сманили его на свою сторону? Сказали, что спасут нас, если он сделает что-то в храме?

Я прислонил сына к груде битого камня от взорванной двери.

– Я хочу завоевать весь мир, Доран. Хочу подарить его тебе. И не хочу помогать его уничтожить.

– Не всегда есть выбор, отец. Ты можешь только сопротивляться движению по пути, который они так долго прокладывали.

На улице послышались шаги, и из тумана появились Йохан и Геракон. Йохан начал молиться о выздоровлении моего сына, а Геракон опустился на колени с ним рядом.

В пророческой Ангельской песне сказано, что Зачинатель будет нести меч в левой руке, а веру в правой. Так и случилось: только Йохан и Геракон остались от моего ближнего круга.

Они остались с моим сыном, а я отошел в сгущающийся туман – болела голова, хотелось побыть в одиночестве. Но там, в самой гуще, меня поджидала голая женщина с сияющей бриллиантовой аурой и глазами как вращающиеся спирали.

– Внеси его внутрь, вглубь храма, – сказала Саурва, – и я остановлю кровавую чуму. Тогда и ты, и все твои люди обретете свободу.

– А Доран? Какую гнусность ты задумала…

– Он не умрет, папочка. Обещаю.

– И почему я должен верить твоим обещаниям?

Саурва провела пальцем по воздуху, и появилась мерцающая синяя линия, как будто нарисованная в тумане. Она замкнулась в квадрат. Потом Саурва в него дунула, и там возникло изображение человека. Он был темнокожий, как Лучники Ока. Мы словно наблюдали за ним через окно – он ехал на верблюде через пустыню, и легкий ветерок трепал его белый тюрбан. Спиной он опирался на резной дубовый сундук, привязанный к спине верблюда. Вдали на небе виднелось кровавое облако.

– Кто это? – спросил я.

– Последние две луны этот человек трудился день и ночь, искал лекарство от кровавой чумы. – Саурва захихикала, скрипуче и резко. – Знал бы он, что лекарство все время было при нем.

– Зачем показывать это мне?

– Мне нужно дать ему лишь небольшой намек – возможно, когда он остановится попить, – а остальное он сделает сам. Напишет кровавую руну, спасет святой город и освободит всех вас.

– А за это ты хочешь, только чтобы я отнес Дорана в храм, к лекарям?

– Прекрасная сделка, тебе не кажется? О Доране позаботятся лучшие лекари на земле, а вы избавитесь от необходимости дышать кровью. – Она криво ухмыльнулась. – Я даже семени твоего не попрошу.

Она явно что-то скрывала. Видимо, пыталась меня одурачить.

Я указал на человека в «окне» – тот свистел верблюду и легко похлопывал его тростиной.

– Пусть он сделает это прямо сейчас. Только тогда я внесу Дорана внутрь.