Замиль Ахтар – Эпоха Древних (страница 82)

– Видел бы ты фреску, которую сделал для меня первый муж. На ней я держу самую большую аркебузу во всей Мерве. Хочешь верь, хочешь нет, но отец брал меня с собой, хотя и не думал, что мне может понравиться. Это одни из лучших воспоминаний о нем.

Смириться с тем, что я подумывал убить эту женщину только ради того, чтобы получить несколько тысяч наемников, становилось все труднее.

– Все охотятся на слабых, – сказал я. – Никто больше не хочет сражаться в трудных битвах. Я чуть ли не восхищаюсь Михеем Железным за то, что он побил столько сильных противников, и это всего за десять лет. Я хочу сделать то же самое, но, похоже, одинок на этом пути.

– Ты одинок лишь потому, что отказываешься вести за собой. – Она погладила камень усыпальницы мужа. – Ты напоминаешь мне его. Он всегда хотел сидеть на коне позади меня. – Она усмехнулась. – Можешь себе представить, женщина впереди, а мужчина сзади? Но при этом он орал мне на ухо: «Объезжай этот камень», «Не дергай поводья», «Осторожно, грязь!» и тому подобное. – Эсме положила бутон розы мне на плечо. – Ты точно такой же, Кева, это очевидно. Думаю, пора тебе взяться за поводья самому. Если хочешь спасти Зелтурию, собери единомышленников и сделай это. Хватит ждать, пока Селук отдаст приказ. – Она приблизила губы к моему уху. – Возможно, тебе понравится ехать впереди.

В тот день я приказал ифритам поджечь лес за стенами Мервы. Из огня в сторону кашанского лагеря выбежали пятнистые лани. За ними последовали стада диких кабанов, семейства медведей и желтых лисиц. Вместе с треском пламени это привлекло внимание всех воинов в лагере, и они теперь толпились перед горящим краем леса.

Кинн схватил меня за плечи и поднял в воздух. Я парил над массой кашанских воинов, за моей спиной клубился дым от пылающих деревьев. На воинах было столько зерцальных доспехов, что смотреть вниз было все равно что смотреть на небо.

– Вы все сгорите, как этот лес, – крикнул я. – А потом замерзнете в самом холодном аду, после чего снова сгорите в самом жарком аду, и это будет чередоваться тысячу раз целую вечность. Таково наказание за то, что вы допустили осквернение святых и священного города. Тот, кто игнорирует беды, постигшие святую Зелтурию, не имеет права называться латианином. Это касается и вашего шаха. И ваших шейхов. Любой, кто хоть пальцем шевельнет ради иной цели, чем освобождение святого города, – неверный, а я враг неверных.

Даже слоны не сводили с меня глаз.

– Это предупреждение, – продолжил я. – Единственный способ спастись от гнева Лат – пролить кровь, служа ей. Не каждый день человеку предлагается честь сражаться за веру. Но каждый из вас вместо нее выбрал войну с братьями по вере? Если так, вы не прошли испытание. С узкого и прямого пути вы шагнули в бездонную пропасть. И вашему наказанию не будет конца.

Шах Бабур выбрался из своего просторного шатра и смотрел на меня.

– А вот и он, – сказал я. – Я только что познакомился с человеком, которого вы называете шахом, и мое разочарование подобно разочарованию отца, узнавшего, что его сын от чужого семени. Шах Бабур ведет вас в ад. Если предпочитаете служить его тщеславию, а не Лат и святым, то вперед. Пожинайте плоды в этой жизни и страдайте в следующей.

– А ну, спускайся оттуда! – заорал Бабур, его щеки пылали.

Я расхохотался.

– Вот я плыву над вами, маг с силами ифритов, носящий доспехи, выкованные из смерти Архангела. Я взываю к верным, и мои слова достигнут лишь сердец истинно верующих. – Я обнажил Черную розу и высоко поднял ее. – Те, кто ищет сладкого дуновения рая, найдут меня на пути в Зелтурию. А те, кто ищет адского пламени, – не ходите дальше. Вы и ваш шах уже пришли.

27

Сира

Надо было подготовиться к худшему: что шах Бабур поведет свою армию по степи прямо к нам. Мы должны быть готовы сражаться за новую Аланью, которую хотим создать. Или умереть за нее.

Утром мы собрались в главной юрте. Здесь царил дух курултая. Абядийские рабы, девушки и мальчики, разносили опиум и гашиш предводителям всадников. Я отказалась даже от вина. Не хотелось планировать битву с замутненным разумом. Между тем Пашанг и Гокберк утверждали, что их разум работает лучше, когда подпитывается подобными веществами.

– Между нами и Мервой расстилается плоская степь, – сказал Майлар, один из подчиненных Гокберка. С его обгоревшего на солнце лица слезала кожа. – Можем обойти их с флангов и атаковать на марше.

– У них самые лучшие кашанские кобылы, – возразил Текиш, держащий в руке кружку со сливочным кумысом. – Их всадники лучше наших. Значительно.

– А еще я слышал, что у них скорострельные аркебузы, почти у каждого, – простонал Пашанг.

– А если мы вернемся в Кандбаджар? – спросил Текиш с некоторым сомнением в голосе, как будто не желая показаться трусом. – Там мы займем оборону.

– У них есть бомбарды. – Пашанг затянулся вишневым гашишем из кальяна, и в стеклянной колбе забулькала вода. Он выдохнул дым. – Здоровенные бомбарды, чтоб их.

– Мы не можем допустить, чтобы они осадили город, – сказала я. – Осталась одна луна или две до первого снега в пустыне. В Кандбаджаре не хватит припасов на всю зиму. – Благодаря нашей близорукости. – С тех пор как мы его покинули, там ничего не прибавилось.

– Она права. – Пашанг выдохнул новое облако вишневого дыма. – Открытая местность в пустыне – наше преимущество. Но надо охранять оазис, в особенности колодцы. Предлагаю разделиться на три части. Мы будем удерживать левый и правый фланг, пока Бабур атакует влобовую. Ему нужен оазис, он не будет просто ждать, разбив лагерь. Как только он двинется на нас, мы сделаем вид, будто отступаем к лагерю, а затем окружим его.

– Смелая идея, каган Пашанг. – Гокберк выдул опиумный дым. – Но твой план ослабит наш центр. Если этот говняный Селук прорвется, то захватит оазис и нам придется сражаться, чтобы вернуть его. Мы можем потерять Зелтурию просто по глупости.

Пашанг постоянно твердил о том, что нельзя атаковать позиции, которые обороняют скорострельными аркебузами, и в такое скверное положение нам явно попадать не хотелось.

– У кого-нибудь есть план получше? – поинтересовался Пашанг, прежде чем снова затянуться.

Я всмотрелась в разложенную на столе карту. И дважды хлопнула по змеящейся реке Вограс чуть восточнее Кандбаджара.

– Им придется переправиться через Вограс. А если мы сами переправимся? Насколько это опасно?

– По эту сторону моста есть деревня, – ответил Пашанг. – Я поселил там вограсские племена.

– Они нам помогут?

Пашанг пожал плечами.

– Они следуют Пути святых, и я не знаю, с кем они предпочтут заключить союз.

– Надо разрушить деревню и мост, – сказал Гокберк.

– Их первую деревню ты уже разрушил. – Пашанг выпустил струйку дыма. – В прошлом году. Помнишь?

– Тебя так это взволновало, Пашанг? – Гокберк мерзко ухмыльнулся. – Решил защитить тех, кого не сумел защитить в Вограсе?

– Защита йотридов не будет значить ничего, если я…

– Гокберк прав, – прервала я мужа. – Если жители этих деревень сговорятся с шахом Бабуром, в его распоряжении будет переправа через реку, плодородные земли и вода. Мы не можем отдать врагу такие преимущества.

Пашанг поставил кальян на пол, поморщился и закрыл глаза.

– Тогда я это сделаю.

Как странно было видеть его боль из-за чужих страданий. Может, это имеет отношение к его путешествию по воспоминаниям Норы? Прикоснувшись к кровавой руне из «Мелодии Норы», он испытал ее боль как собственную. Стал ею, когда силгизы убивали ее семью и прогнали ее племя с родной земли.

Разобравшись с этой проблемой, мы проверили снаряжение и запасы провизии, составили карты битвы и реорганизовали тумены. Затем мы отдали приказы предводителям всадников.

Однако я еще не выполнила свой долг. Мне предстояло выиграть не битву с кашанцами, а битву с Кевой. Бабур может привести слонов, армии и бомбарды, и с этим вполне способны справиться Пашанг и Гокберк. Но если Кева приведет ифрита, противостоять ему сможет только другой маг.

Чтобы обеспечить себе победу, я должна по-настоящему научиться соединять звезды. А для этого мне нужен учитель.

Пора перестать быть доброй. Пришло время воскресить колдунью из мертвых, любыми средствами.

Вместе с Сади мы ехали на верблюдах в окружении хулителей святых к тому месту, где начинался кровавый туман. С тех пор как я в последний раз подбиралась так близко, он еще больше расползся. Толстые складки облака казались почти твердой преградой между этим миром и другим.

Мы слезли с верблюдов. При виде красной мороси Сади поежилась и спросила:

– Зачем ты привезла меня сюда?

– Чтобы ты вошла в него.

– Зачем?

Я толкнула «Мелодию Ашери» к ее груди.

– Возьми это и ступай.

Я показала на всадников. Они встали в живую стену и нацелили стрелы на Сади.

– Лучше уж я умру прямо сейчас.

– Конечно.

Я с силой ткнула посохом в ее плоский живот. Она со стоном упала на песок, а книга хлопнулась рядом.

– Я обещала тебе судьбу хуже смерти. Если ты не станешь Ашери, твоя судьба – превратиться в кровь в этом облаке. Тебя сожрут изнутри диковинные ангелы. Мне сказали, что твою душу они тоже сожрут. Ты станешь частью ангела, Сади.

Я жестом велела самому здоровенному всаднику схватить ее. Она кричала и вырывалась, но он был сильнее и потащил ее вперед. Заставил встать на колени, взял за волосы и толкнул лицом в стену кровавого тумана.