Замиль Ахтар – Эпоха Древних (страница 103)

Во время похода мы узнали, что йотриды явились в деревню после визита Рухи, но с помощью скорострельных аркебуз жители удержали свою территорию и мост для нас.

К счастью, вскоре туда прискакали сирдары Бабура, прежде чем йотриды успели снова атаковать вограсцев уже бо́льшими силами.

Через несколько дней прибыла и основная часть армии. Нас встретил тучный надушенный человек по имени Озар. Он привез на верблюдах товары из Доруда и заявил, что это подарки великого визиря Баркама в помощь нашему праведному делу. Бабур милостиво принял зерно, пряности и скот, разговаривая с Озаром как со старым другом. До чего же показательно, что Баркам не жаждал помочь, когда я просил. По крайней мере, теперь он понял, что ветер переменился.

Мы пересекли мост и направились к оазису неподалеку от Зелтурии. Кровавое облако за ним скрывало из виду святой город.

С помощью Кинна я парил над боевыми порядками силгизов и йотридов. Хотя сражение могло и не начаться сегодня, им пришлось выстроиться на случай нашей атаки. Как обычно, они разделили всадников на шесть групп, три впереди и три сзади. Крайние задние группы, скорее всего, используют для обхода с флангов или окружения слишком растянутого строя.

Впереди в центре стояли хулители святых, отличавшиеся зелеными тюрбанами на луковичных шлемах, покрытых оскорбляющими святых надписями.

От сложности нашего боевого порядка голова шла кругом. Впереди ряды слонов, и на многих установлены поворотные пушки – зембуреки. В походе Бабур постоянно твердил о гениальности этой легкой и простой конструкции. Ее даже водрузили на самых крупных верблюдов.

Грозные формирования сирдаров на кашанских кобылах держались сзади. Бо́льшую часть войска составляли разные ордена хазов. Примерно три четверти из них имели скорострельные аркебузы, у каждого была сабля, копье и не менее трех кинжалов. Некоторые воины из племен также были вооружены луками и стрелами.

Глядя на все эти пушки, аркебузы и бомбы, я осознал, насколько изменилась война. Когда в десять лет я начал сражаться, все это было в новинку. А теперь копья и сабли казались древностями, которые Тенгис вскоре повесит на стены своего жилища – если бы оно еще существовало.

Учитывая хаотичность кашанской армии, я не мог вникнуть в структуру командования – если таковая вообще была. Мне все больше казалось, что каждая группа делает что ей вздумается, а о сплоченности приходится только мечтать.

Силы были собраны, и битва, которой я так желал, могла начаться в любой момент. Но как же переговоры? Лунара так стремилась к миру. Удалось ли ей образумить Сиру или этот призыв был обращен только ко мне?

Со стороны Кандбаджара мчался всадник, загнав кобылу почти до смерти. К тому времени как мокрый от пота сирдар въехал в лагерь, я вернулся в шатер Бабура.

От новостей, которые он сообщил сборищу усатых сановников и полководцев, у меня отвисла челюсть.

– Маги Сина и Хайтам выполнили свою задачу. Кандбаджар наш.

Шатер взорвался криками, стуком по столу и хлопками по бедрам. Я чувствовал себя лишним и в этом не участвовал.

– Почему вы не поделились этим планом со мной? – спросил я шаха Бабура, стоявшего во главе широкого деревянного стола.

Он поднял кулак, и словно по волшебству наступила тишина.

– А когда ты успел заработать мое доверие?

– Я думал, это очевидно, что мы на одной стороне.

Он хмыкнул.

– Для тебя есть только черное и белое, да? Хочешь, чтобы мы все вписывались в твои рамки. Но я начертил собственные.

Шах Бабур прошел мимо меня из шатра. Я последовал за ним. Он щелкнул пальцами, и к нему подбежал костлявый человек, в котором я узнал смотрителя за слонами.

Вокруг Бабура собрались улюлюкающие и воздающие хвалу Лат сирдары. Я попытался улыбнуться, но не смог.

Колышки бордовых шатров затряслись, когда мимо них к Бабуру протопал слон с золотыми бивнями. Два сирдара принесли великолепную, инкрустированную рубинами лестницу, вершина которой находилась на одном уровне со спиной слона. При каждом шаге Бабура по ступенькам я боялся, что она рухнет под его весом. А может, в глубине души я на это надеялся.

Взгромоздившись в крытый паланкин на спине слона, тоже инкрустированный бесчисленными рубинами, Бабур помахал собравшимся.

– Мы отвоевали величайший город Аланьи, не истратив ни единой пули.

Он указал вперед, и слон потрусил сквозь расширяющийся проход в толпе. Я последовал за ним.

– Наши враги слабы. – Исходивший из огромного живота Бабура голос разносился по всему лагерю. – Их оружие и стратегии принадлежат прошлому. Их поддерживает только колдовство. К их великой печали, у нас есть собственные колдуны.

Толпа разразилась аплодисментами, выкриками и хвалебными молитвами.

Значит, они уничтожили гарнизон Сиры с помощью магов. Учитывая, что Сира любила размещать воинов в домах простых горожан, какая часть города теперь разрушена? Кярс не позволил бы такого.

Бабур поднял кулак, чтобы утихомирить толпу, устрашающим морем простиравшуюся между шатрами.

– Между Селуками Кашана и Аланьи были разногласия, но сейчас мы сковали цепь вечной дружбы.

К слону Бабура подъехал человек на вороной кобыле. Толпа расступилась перед ним, словно барханы, снесенные ветром. Он был одет с аланийской пышностью: золотой кафтан, бронзовый жилет, золотой тюрбан и туфли, острота носов которых могла поспорить с моей саблей. На его ожерелье и браслетах сверкали изумруды и сапфиры.

Я понял, каким был глупцом, и проглотил ядовитый гнев, направленный по большей части на себя самого.

– Я провозглашаю Хуррана, сына Мансура и внука Харана, шахом Аланьи. – Раздались новые выкрики, которые шах Бабур прекратил воздетым кулаком. – Отныне он правитель Кандбаджара и этого царства. Тень Лат и Хранитель Зелтурии. Во имя него мы сражаемся за восстановление Аланьи. И во имя моей дочери, которая вскоре станет его женой и соединит наши царства узами любви – к Лат и друг к другу. Отныне кашанцы и аланийцы будут равны, где бы ни оказались между двумя великими государствами. Отныне аланийцы и кашанцы будут братьями.

Такие прекрасные, полные надежды, поэтические слова. Но все это было сделано за моей спиной. Все это было сделано, чтобы сместить шаха, за которого я сражался.

Бабур снял тюрбан, и стоявшее высоко солнце отразилось от граней рубинов. Он протянул тюрбан Хуррану, которому пришлось почти встать на спину своей кобылы, чтобы дотянуться. Затем Хурран снял свой золотой тюрбан и отдал Бабуру. Под всеобщее ликование они надели тюрбаны друг друга. Трубили трубы, били барабаны, пели певцы.

Кярс был обречен, даже если он еще жив в храме Хисти. Я сражался за Кярса, а не за Хуррана. Это Кярсу я поклялся вернуть трон. А вместо этого смотрел, как топчут его права. И не просто смотрел, а сам способствовал этому, слишком легко доверившись, а может, слишком поддавшись гневу. Я нажил множество врагов, но хуже того, позволил своим врагам дышать. Рано или поздно результат мог быть только один – нож в спину.

Я глупец. И более умные люди меня обыграли.

Я подумывал влезть на слона и вонзить Черную розу Бабуру в сердце. Но это привело бы к разрушительной войне за престолонаследие, на этот раз в Кашане, и вся кровь была бы на моих руках.

Кроме того, на месте Бабура я поступил бы так же. Всего несколько дней назад я хотел сделать Хуррана наместником Мервы, даже если для этого требовалось убить его брата и сестру, чтобы получить восемь тысяч хазов. Мы сражались каждый за себя и против всех остальных. Союз что-то значил, только пока не подвернется новый, получше.

И все же я не мог сдержать ярость. Оттеснив ликующих зевак, я подошел к вороной лошади Хуррана.

– Я ожидал от тебя изворотливости, – крикнул я, чтобы он меня услышал. – Но ты перешел черту.

Он проигнорировал меня и замахал толпе, скандировавшей: «Шах Хурран!» Я дернул его лошадь за хвост, она заржала и взбрыкнула, едва не ударив копытами людей позади.

Хурран посмотрел на меня.

– Как в свое время мой отец, я увидел возможность и воспользовался ей.

– И чем это для него обернулось?

– За его спиной не было мощи Кашана.

– А как насчет моей мощи, Хурран? Ты заполучил могущественного друга, это правда. Но подумал ли ты о том, что нажил могущественного врага?

– Я не хочу, чтобы ты был моим врагом, Кева. Мне жаль, что пришлось действовать за твоей спиной. То, что ты сжег целый лес, чтобы заставить Бабура выступить в поход, не добавило тебе его доверия.

– Кярс – шах Аланьи по праву.

– Не думаю, что у этого похотливого урода есть какие-то права быть шахом. Я сделаю то, что должно, ради восстановления Аланьи. И не вижу для тебя причин не поддержать меня, Кева.

Поддержать его? После того, как он не посвятил меня в этот план?

– Ты просишь предать Кярса. – Я сглотнул. – Я сохраню честь, даже если стану последним, кто так поступает на этой треклятой земле.

– Выбор за тобой. – Он снова принялся махать рукой. – Но если будешь настаивать, что Кярс шах, мы станем врагами. Не забывай, что маги Бабура только что в одиночку вернули Кандбаджар. Я слышал, они занимаются колдовством намного дольше, чем ты живешь на свете.

– Пытаешься меня запугать? – горько усмехнулся я. – Я уже убил трех магов, Хурран. Двумя больше, двумя меньше, какая разница.

– Может, ты забыл, что наш истинный враг – Сира и ее племена. Кто, кроме нас, помешает ей убивать абядийцев и призывать кровавую чуму?