Захар Зов – ЧАС БЫКА 2 (страница 3)

7. Нэйра Дез — специалист по парапсихологии и коммуникации

Роль и позиция: Главный психолог / парапсихолог и специалист по коммуникации. Исследует сознание и формы коммуникации. Профессия / деятельность: Анализ психического состояния экипажа; исследование способов передачи мыслей и эмоций; консультирование по этическим и психологическим вопросам. Что с профессией связано: Сочетает психологию, парапсихологию и теорию коммуникации; проверяет моральные границы решений, эффективность командного взаимодействия. Познавательный элемент: Психология и парапсихология, межкультурное общение, управление стрессом в космических миссиях.

Персонажи планеты Таа Рет (Аридан)

Совет Четырех (Великие Вечные)

Кэр Тах Нак — Председатель Совета, высший хранитель Константы. Существо, чье сознание интегрировано в вычислительную сеть планеты.

Ааэ́р-Ван — Старший Медиум касты Пробужденных. Хранитель ментального равновесия между миром спящих и миром вахты.

Сэ Ваа́к Ду — Координатор Внешних Связей (Вечный второго круга), первый вступивший в диалог с землянами.

Ур Илла́р Э́рт — Этический Наблюдатель, анализирующий действия людей с точки зрения «Закона Завершения».

Служители и Технократы (Кастовая структура)

Зор-Тат — Главный Синхронизатор Пятого Инженерного Пояса. Представитель Техно-жрецов, управляющий гравитационными Струнами.

Ни́тар — Высшая Регенераторша Сектора Инкубаторов. Глава касты Служителей Био-формы.

Искусственные и Подавляемые формы

Био-синтетики — многорукие существа-инструменты нижних ярусов, лишенные самосознания (функциональные рабы).

Хон-То — собирательное имя заархивированных наций «пассивного пути» (спящие в золотых капсулах).

Кхаа́рг — собирательное имя наций «агрессивного пути», ныне запертых в багровых ячейках стазиса.

Тана Кхи — один из старейших операторов Высшего Контура Аридана. В структуре Иерархии занимает ключевой пост — курирует системы жизнеобеспечения всей Вершины.

ГЛАВА 1 — «Вход в наблюдение»

Подготовка к экспедиции не сопровождалась суетливой спешкой. В Эру Понимания, когда стратегические решения принимались не под конъюнктурным давлением внешних обстоятельств, а через длительное, диалектическое согласование фундаментальных знаний, линейное время перестало функционировать в качестве главного цивилизационного ограничения. Ошибка на пути Великого Кольца ценилась несоизмеримо дороже любой хронологической задержки. Поэтому технологические процессы старта не форсировали — их последовательно проясняли до тех пор, пока в математических моделях полностью нивелировалась латентная внутренняя неустойчивость.

Качественный состав экспедиции был намеренно небольшим. В прежние, технологически архаичные эпохи миссия подобного масштаба потребовала бы физического присутствия сотен узких специалистов: операторов контуров, расчетных групп, ситуационных аналитиков и навигационных наблюдателей. Теперь же подавляющую часть рутинной и вычислительной работы безупречно выполняли автономные кибернетические комплексы — интегральные системы, способные изохронно удерживать миллионы взаимосвязанных параметров материи, прогнозировать микроскопические отклонения полей ещё до момента их фактического возникновения и пластически перестраивать внутренние контуры без директивного участия человека.

Однако радикальное уменьшение числа участников экспедиции не являлось признаком упрощения её задач. Скорее наоборот. Там, где в прошлые века человек осуществлял оперативное управление механическими процессами, теперь от его Разума требовалось принципиально иное — гносеологическая способность определить, целесообразно ли вообще пролонгировать данный процесс в будущее.

Электронная машина была способна мгновенно обнаружить логическое противоречие. Она могла предложить математически оптимальный путь, могла просчитать физические последствия бифуркации с прецизионной точностью, абсолютно недоступной человеческому синаптическому аппарату. Но кибернетический мозг звездолета не обладал тем, что по-прежнему оставалось вне рамок любых алгоритмических структур: способностью осуществлять ответственный волевой акт в условиях принципиально неполного, дефицитарного понимания среды.

Именно поэтому кадровый состав экипажа детерминировался не только объемом накопленных энциклопедических знаний. Аналитическими институтами Земли учитывался совершенно иной субстратный фактор: предельная психофизическая устойчивость индивидуального восприятия, способность полярно удерживать различие исследовательских взглядов и латентное умение улавливать рождающийся смысл ещё до того, как он кристаллизуется в очевидных показаниях индикаторов.

Сен Родис однажды дефинировал это качество как «культуру присутствия». В период первых межзвездных поисков данная формулировка казалась ортодоксальным теоретикам слишком абстрактной. Но чем дальше эволюционировали приборы высшего анализа, тем научно яснее становилось: человек как носитель Разума необходим Космосу не там, где всё каузально известно и просчитано, а там, где новое знание ещё не обрело устойчивую материальную форму.

Перед непосредственным осуществлением пространственного перехода от исследователей требовалось лишь одно — прецизионное определение интегрального состояния континуума. В архаичной навигации ушедших веков подобное определение именовалось координатой, однако к тридцать третьему веку этот термин окончательно утратил свой первоначальный, упрощённый смысл. Речь шла уже не о поиске геометрической точки, не об измерении линейного расстояния и даже не об ориентации вектора направления в пустоте.

Необходимо было математически описать целостную, многомерную конфигурацию фазового пространства: гравитационные напряжения полей, локальные топологические свойства вакуума, временну́ю плотность протекания физических процессов и квантовый характер взаимодействия полярных сред. Ничтожная ошибка в расчете хотя бы одного изолированного параметра не просто уводила бы исследовательский корабль в сторону от намеченного курса — она делала само физическое совпадение субстрата звездолёта с метрикой целевого региона абсолютно невозможным, грозя мгновенной аннигиляцией материи.

Базовые конфигурационные расчеты выполнялись задолго до фактического старта и многократно верифицировались дублирующими аналитическими системами Земли. Однако окончательное, директивное подтверждение готовности контуров всегда оставалось за людьми. И дело было вовсе не в том, что машины могли совершить техническую ошибку. Проблема заключалась в их фундаментальной онтологической специфике: искусственные алгоритмы не всегда были способны дифференцировать, какие из колоссального массива данных являются избыточными, а какие — критически недостаточными для совершения прыжка.

Поэтому каждый участник будущей экспедиции скрупулёзно, в течение долгих часов, день за днём просматривал колоссальные многомерные массивы накопленной информации самостоятельно, полагаясь на суверенные ресурсы своего интеллекта. То не было механическое дублирование или рутинное повторение уже выполненных машинами вычислений; исследователи Эры Понимания пытались обнаружить в бесконечных столбцах цифр и графиков то, что принципиально не фиксировалось формальной, бинарной логикой кибернетических систем. Они искали едва уловимое, подсознательное несоответствие, скрытую от алгоритмов аномальную закономерность или то интуитивное, чисто человеческое ощущение неполноты картины, которое в материалистической науке Земли считалось предвестником гносеологического прорыва.

Подобные парадоксальные случаи в истории Великого Кольца уже неоднократно происходили прежде, на заре освоения дальнего Космоса. Иногда навигационное или физическое решение, предложенное электронным мозгом предыдущих поколений, оказывалось математически безупречным, строго верифицированным по всем контурам и — всё же глубоко неверным при столкновении с подлинной метрикой неизведанных областей Вселенной. В те времена никто не мог объяснить этот феномен до конца, усматривая в нём скрытые дефекты программирования. Однако многолетняя исследовательская практика наглядно доказала: пластическое человеческое восприятие, обострённое веками эволюции Разума, способно улавливать тончайшие формы материальной нестабильности и зарождающегося хаоса значительно раньше, чем их удаётся формализовать и выразить в строгом, застывшем языке математических формул.

---

Цель их межзвёздного похода находилась в направлении полярного созвездия Дракон — сложная, многопланетная система, известная в каталогах старой, архаичной астрономической классификации двадцатого столетия под скромным индексом Кеплер-90. Открытая людьми Земли планета получила обозначение — Аридан.

Астрофизические наблюдения за этой далекой точкой Галактики велись Институтами Космических Исследований уже очень давно. Первоначально глубокий интерес ученых вызывала сама необъяснимая, пульсирующая необычность транслируемых оттуда радиоастрономических сигналов: они принципиально не соответствовали ни естественным, спонтанным астрофизическим процессам вроде излучения пульсаров, ни известным человечеству классическим формам грубой техногенной активности. Но позднее, по мере накопления данных, научная проблема стала несоизмеримо глубже и тревожнее.