В вечереющий покос,
На снегу звенят колосья
Под косницами берёз.
«Я странник убогий…»
Я странник убогий.
С вечерней звездой
Пою я о Боге
Касаткой степной.
На шёлковом блюде
Опада осин
Послухайте, люди,
Ухлюпы трясин.
Ширком в луговины,
Целуя сосну.
Поют быстровины
Про рай и весну.
Я, странник убогий,
Молюсь в синеву.
На палой дороге
Ложуся в траву.
Покоюся сладко
Меж росновых бус;
На сердце лампадка,
А в сердце Исус.
«Алый мрак в небесной черни…»
Алый мрак в небесной черни
Начертил пожаром грань.
Я пришёл к твоей вечерне,
Полевая глухомань.
Ой, легка моя кошница,
А глаза синее дня.
Знаю, мать-земля черница,
Все мы — тесная родня.
Разошлись мы в даль и шири
Под лазоревым крылом.
Но сзовёт нас из псалтыри
Заревой заре псалом.
И придём мы с земляникой,
Очертивши темью даль,
У полей родного лика
Позабыть свою печаль.
«В лунном кружеве украдкой…»
В лунном кружеве украдкой
Ловит призраки долина.
На божнице за лампадкой
Улыбнулась Магдалина.
Кто-то дерзкий, непокорный,
Позавидовал улыбке.
Вспучил бельма вечер чёрный,
И луна — как в белой зыбке.
Разыгралась тройка-вьюга,
Брызжет пот, холодный, терпкий,
И плакучая лещуга
Лезет к ветру на закорки.
Смерть в потёмках точит бритву…
Вон уж плачет Магдалина.
Помяни мою молитву
Тот, кто ходит по долинам.
Город
Храня завет родных поверий —
Питать к греху стыдливый страх,
Бродил я в каменной пещере,
Как искушаемый монах.
Как муравьи кишели люди
Из щелей выдолбленных глыб, 
