Не пробирается весёлый Трумэн
Капóти (cup of tea, не правда ль, верно?)
На брови нахлобучив свою шляпу
Во вторник толстый, а в четверг худющий…
Капоти Трумэн, writer, больше не в природе
Он из природы выбыл. Всё. Капут.
……………………………
И только снег и ветер по флагштокам
Сдувает флаги…
В Нью-Йорке. Плаза Хаммершельда Дага.
Здание United Nations как костюм двубортный.
Спиной к Ист-Ривер –
Словно сигарету,
Прикуривает гангстер, отвернулся
От ветра с океана
Стал спиной…
Даг Хаммершельд разбился в шейсят первом
Над северной Родезией, над Ндолой
В девяти милях. «Ди-Си-шесть» разбился…
Осталась плаза, площадь. Ветер… снег…
……………………………
Не пробирается весёлой Джули…
Ах, Джули, Джули, нас ветра раздули
И умер наш приятель Леонид…
Пустой East-Side, пустой как инвалид
Рукав которого лишь ветер теребит…
Семидесятые… как память их болит
Там в памяти и я один стоит…
В очках…
Фотография
Воспоминания. Париж
Париж и Эйфелева башня
И ты над городом стоишь
Смотреть на это фото страшно
Иная жизнь, разлив иной
Глубоководной, мутной Сены
Вот извивается двойной
Змеёй сквозь боли и измены
Там в сорок лет я молод был
В плаще на крыше Растиньяком
Хромой Гасто запечатлил
На зависть снобам и макакам
Какая сложная судьба!
Какие предзнаменованья!
Тряситесь, ветхие гроба
Я там стою для назиданья
На крыше старой Нотрэ-Дам
Я миллионы вам отдам,
О Боги, но перенесите,
В восьмидесятый, в Paris City!
«Когда мёртвых и больше и лучше живых…»
Когда мёртвых и больше и лучше живых
Когда каждый второй ушёл
Появляется в жизни немой глагол
Соединяющий даты – штрих
В восьмидесятые так не мёр
Быстро и рано люд
Так не работал смерти топор
Так как работают тут
Нынче смертей молодых топоры
Новые, да быстрей
Звонко мелькают в тартарары
Среди квартир и дверей
Шапки долой, господа, говорю.
Кепки и «пидорки» с глав! 
