Держава. Азия. Держава
Угрюмо остаётся справа
Ведь смертью переполовинен
Дворец двоится обессинен
Смерть входит слева
Смерть спокойна
И Азия большая знойна
И Вавилон обескартинен
Смерть – юная большая дева
Чей взор стеклянен и невинен.
«Пойти бы погулять с блондинкой…»
Насте
Пойти бы погулять с блондинкой
С изящной тонкой половинкой
Пойти бы с ты бы погулять
Блондинку б нежную обнять
И сиську ей рукою мять
Блондинки это же не люди
С тобою с ангелом иду
И озираются все люди
В две тыщи, а каком году?
Ты как цветок на нежном поле
Как платье льнёт к тебе. Доколе
Сидеть в тюрьме, пыхтеть, вонять?
Блондинку б скользкую обнять!
Элен
Песнь механического соловья на рю Пайенн
Масонский дом, где пирамида с треугольником
И встреченная девушкой Элен… Элен… Элен…
Тележка, что влачит угольев ком
Влачит, свистит, визжит, старушкою ведомая
По рю Пайенн идёт близкознакомая
Ко мне идет и «пэ» несет, чтоб спариться
Так что же ей с старушкою базариться?
Заткнувши пальчиками ушки и зажмурясь
Она бежит по рю Пайенн прищурясь
И блики и удары солнца в уголь
«Бзынь! Взынь!» – блик отлетает в угол
И тьму разит. А та несёт мочой
Таков был быт несложный, городской
В год восемьдесят первый там в Paris
Элен… Элен… Элен… ты мокрая внутри
Была.
«К своей невесте Пелажи…»
К своей невесте Пелажи
Маркиз де Сад спешит
И гравий под ногой визжит
На «ша» и «жэ» и «вжи»
Глубокий вырез. Сонный лиф
Холодных сисек гроздь
Над ней маркиз де Сад, как гриф
У ней как в горле кость
Он пилит, рвёт, кусает плоть
Толчёт её как соль
Она визжит: «Господь! Господь!
Меня он режет вдоль!»
(Затем он ей, на то и люб
Блондин, садист, маркиз
Что с нею – нежной, страшно груб
Её швыряет вниз)
Её слуге он отдаёт
Слуга хватает плеть
И истязает ей живот
И топчет как медведь
Она спала бы без него 
