До утра ладонями грести –
бесполезно. Жизнь свою спасти
Эти все несчастные не в силах.
Пронесёт их мимо по́ртов милых…
Участь утопающего, ясно,
Будет непростительно ужасна:
Средь друзей, обкусанных акулами,
Быть ещё живым пред Гонолулами…
Вверх всплывёт кальмар. В поганый мир
Повлечёт беднягу как вампир!
Океан, любимый столь матросами
Смерть обводит бельмами раскосыми,
И захлопав крыльями, летит…
Хвать! И в клюве как червяк висит,
Тот, кто был недавно лейтенант,
И ходил по палубе, как франт,
В белой парусине, с галунами,
Как червяк свисает над волнами…
Расхватали чудища и гады
Весь состав морской большой бригады.
Съели, откусили, потопили,
Выпили, слизали, просверлили…
Плоть, и костный мозг, и кость.
Может быть однажды в Гонолулу
Выплывет из вод ужасный гость
Вросший в полосатую акулу…
«На сцене высокой играют могучие люди…»
На сцене высокой играют могучие люди.
Один занемог, угасает, врагами был схвачен,
Другой был повешен, скончался от старости третий:
Хусейн, Пиночет, где-то тихо замучался Кастро…
Герои уходят… А карликов низкие толпы,
Визжат и сопливят, трясутся, очки протирают без толку…
О, карлики, карлики! Нрав ваш давно мне известен.
Вы гнусные карлики. Мир ваш и жалок и пресен…
«Президент Указ подписывает строго…»
Президент Указ подписывает строго.
Двадцать тысяч янки ожидает долгая дорога.
Zoldaten сытые отправятся в Ирак,
И выиграют войну, которая не выигрывается никак.
Президент Указ строго подписывает.
Над ним зигзаги звёздный полосатый флаг выписывает.
А в это время в Санкт-Петербурге, в результате непогоды,
Набережную реки Карповки затопили воды.
А вдоль набережной реки Карповки
Построились питерские национал-большевики…
Дмитриев-начальник вдаль глядит,
Гребнев Сергей врагу грозит,
И Олег Юшков грозит…
«Националисту»
Человек – лишь хрупкая скорлупка,
духа, раздирающего плоть?
Также он, увы, и злая губка,
Что на раны поимел Господь.
Человек – исчадье двух начал.
Божеское он не замечал,
Предаваясь гневу и злорадству.
Я тебя, о червь, склоняю к братству,
Чтобы ты бы лютость умерял…
В осемнадцать лет я был как ты
– Сатана в обличье славянина!
Дьявола на мне прилипла мина.
Я был зол и бешен! Что, скоты!!!
Я был зол и бешен как лавина!
Страшная, в черкесския горах, 
