И с ним, и с друзьями случится
чья ж очередь умереть.
III. «и вот я на тёплых досках…»
и вот я на тёплых досках
живу я в этой избе…
хозяин отдал её мне
на лето отдал её мне
и вот я на тёплых досках
лежу перед ночью дыша
вверху обязательно звёзды,
которым нету конца.
И мне до того колоссально
и мне до того тяжело
гляжу гляжу вертикально
на крышу меня занесло.
Я думаю вот человек я
и кровь моя ездит по телу
Какой-то летающий я
но сказана участь моя.
За что же с начала с начала
записан я в мертвецы
как записывали в семёновцы и преображенцы
своих сосунков дворяне-отцы.
Всё сильнее я приближаюсь
ну ладно… допустим, смерть — факт
но если такое дело
так нужно мне жить ой-йой-йой
Каким же мне образом жить
иль мне с пистолетом входить
в сверкающий златами зал
а я в тёмный угол сбежал…
IV. «На тёплой крыше ужасно…»
На тёплой крыше ужасно
И кладбище видно вдали
Тем более жить мне отрадно
Тем болье должно хорошо
а я как чудак, как чудак
всего отказавшись избег
Себя окружить надо башней
построить огромный дворец
повесить большие картины
шелка везде натянуть
и кубки, ковры, обезьяны
учёные попугаи
и сложные мелкие машины
старинные пушки стреляют
но нет всего этого, нет
и комнаты даже нет
и сер, и скук свет
и бюрократическая страна
всегда сера и темна.
V. «Тут только бумаги идут…»
Тут только бумаги идут
вверх вниз шелестят листы
тут уходят в двери одни
вечно большие пуза
мы вырастили их сами
они властвуют над нами
Но разве я так хотел
меня кто-нибудь спросил
Я в общество что, записался
Я что, за себя поругался.
Нет, я не хочу, не хочу
в этом обществе жить
Я если не улечу, 
