Нужно будет плакать…
Нужно будет проклинать день
Когда ты меня встретила…
Так неудачно сложилась моя жизнь
И я не виноват…
И я не могу исправить…
Уходить в листопад
И в церквах свечи ставить
Ничего нет… Только есть…
Твоя комната…
И пустая громадная тень
Нас обоих на белом ковре
Когда я уйду будет утро
Или вечер или смерть
Но мне наплевать…
Потому что всё оборвалось во мне
«Вся тоскливость в нашем небе…»
Вся тоскливость в нашем небе
И в квартире полутёмной
И в холодных на минуту
Мной тронутых коленях
Не исправить после в сказку
И никем не будет понят
Этот миг
И будет жаль что сомнут тебя другие
Что цветёшь ты для других
«Думаю — плывёт мартышка…»
Думаю — плывёт мартышка
Глупая мартышка в чёрном трюме
В том стальном и пахнущем заводом
И безвыходностью что когда-то
Я в себе немыслимо носил.
Если б мог я от утра до ночи
Всё писать пытаться за столом
За дощатым за немым за мытым
На котором после злых усилий
Я найду мне нужные слова
И приедет грустная мартышка
Человечья грустная улыбка
Милые покинуть острова…
Будешь жить среди зимы и лета
Замирать ночами в уголке
То ли в цирке то ли у поэта
Что в твоей протянутой руке
Просишь не забыть тебя и тоже
Поместить в мой необъятный мир
Где усталы облики прохожих
«И потом когда я уже умру…»
И потом когда я уже умру
Серая былинка на серой мостовой
Люди поймут — этот паяц чего-то стоил
И не зря он махал рукой
И вчитаясь в мои строки
Под деревьев строгий шум
Может дойдёт — что мы все одиноки
И полны непонятных дум…
Я горький бессловный стёртый неудачник
Маячил в мире сыпал слова
Иногда меня женщины занимали
И останавливали на немного
Иногда бывало и счастье
Тонкое тёплое пятно на полу
Я старался вызвать у вас участье
Но вы отворачивали скулу
«Ну что же — два года…»
