тянет прохладной водой
кто там является. кто там находится
о это точно! он свой
он подвигается он весь как водится
о́блит холодной водой
где его лапочки. я это мальчики
вы уж простите — я свой.
«Пришли они нормально…»
Пришли они нормально
ругаться стали что?
а выпили нахально
и пропили пальто
а я сидел на лавочке
стишочки сочинял
и про Елену близкую
рассеянно мечтал
она Елена добрая
зачем же я ушёл
и где теперь мы встретимся
наш путь уже отцвёл
«И в великую пору похмелья…»
И в великую пору похмелья
когда падает на ночь день
ведь ты знаешь судьба ожерелья
то которое с скуки надень
о цветное шуршит оно разом
когда ты повернёшься ко мне
непонятное странным глазом
разглядишь на высоком коне
и во мгле силуэтного сада
вихрь не вихрь а сияние врозь
мне бесовских рассказов не надо
а божественных це́лую гроздь
«Провожу я целые дни…»
Провожу я целые дни
Всё на этом проклятом бульваре
о печальные старые твари
разве я вас могу прогони
о мои подноготные мыши
веселящие утром меня
я в подполье старательно слышу
тихий шёпот вчерашнего дня
и когда из вечернего сада
где я пьяный и сонный сижу
демонически веет прохлада
я молчу. я не лгу. я слежу
и не сразу. а только позднее
рассмотрев листья ка́жется все
я скажу безвозвратно умею
находиться я в этой в красе
помещения даже не надо
свои кости на но́чь запирать
прослыву сумасшедшим из сада
назовите скорее опять…
«Когда б быть чёрному коню…»
Когда б быть чёрному коню
А мне на двадцать лет моложе
Взяла бы в руки жёстки вожжи
И на телеге к никому
Ты спишь непо́нятый поэт
Ты сам себя навеки обессмертил
Ты что-то говорил про восемь лет,
И о́тмерил длину асфальта.
Ты спишь непо́нятный поэт.
А завтра утром ровно в восемь 
